Особое задание - Михаил Дорин

— Ещё раз покурим на улице. Очень надо, — произнёс я и потянул его за рукав гимнастёрки.

Не слушая возражений Вилора, я буквально вытащил его в сени, а затем на мороз.

Мы простояли во дворе минут тридцать и зашли обратно. Вилор ругался, дымя папиросой, и не понимал, зачем мы мёрзли.

— Ты не ворчи. Намёков совсем не понимаешь. Чему вас только на курсах учили, — сказал я.

— Врагов искать. Заходи уже, — ответил мне Вилор, поторапливая меня.

Когда мы вернулись и перешагнули порог, Руднев осёкся на полуслове.

Комната преобразилась. Ватники и валенки исчезли. За столом сидели настоящие красавицы.

Девушках все были в платьях. Щёки у всех шестерых горели. И эти шесть пар глаз смотрели на нас. А Маша тихо посмеивалась, сидя во главе стола.

— Ну что, товарищ Руднев, говоришь, не из кого выбирать? — спросил я, толкнув Вилора в бок.

Вечер пролетел как одно мгновение. За столом все смеялись, и девчонки с удовольствием уплетали принесённые нами вкусности.

А Вилор, окончательно оттаял от восхищённых женских взглядов. Он даже травил байки из довоенной службы.

Во время застолья кто-то из девушек затянул тихую песню. А потом и вовсе завели патефон и начались танцы.

Так как мы с Вилором были в меньшинстве, то нам досталось больше всего танцев. Но время — это самый главный и дефицитный ресурс.

Утром мне нужно было убыть на товарную станцию, чтобы попасть на проходящий поезд до Сеймы.

Проснулся я затемно. Девчонки ещё спали. Только Маша хлопотала у стола, собирая мне в дорогу скромный узелок с варёной картошкой на перекус.

— Доброе утро! — поприветствовал я сестру и накинул на себя куртку.

— Доброе… А ты чего так рано?

— Пойду вам снег немного почищу. Вилор проснётся и закончит, — ответил я.

— Вили… да, конечно. Кстати, где он? — посмотрела Маша в комнату и увидела свободную кровать.

— Покурить, наверное, вышел, — ответил я и пошёл на улицу.

Лопату я нашёл у стены сарая и пошёл за ворота.

— Ой! Ох! — услышал я женский голос.

Внезапно я замер, опершись на черенок лопаты. В абсолютной утренней тишине со стороны бани, стоявшей в глубине двора, слышалась какая-то возня. Следом послышался звук чего-то падающего на деревянный пол. А ещё тяжёлое мужское дыхание и приглушённый, кокетливый женский смешок.

Я поднял голову и увидел, что из покосившейся трубы на крыше бани в небо тянулась струйка дыма.

Я улыбнулся и, решив проявить тактичность, подхватил лопату и вышел за скрипучие деревянные ворота. Минут двадцать я расчищал нападавший за ночь снег.

Свежий воздух бодрил. Физический труд после вчерашних потрясений и выпитой водки отлично прочищал голову.

Когда я вернулся во двор и воткнул лопату в сугроб, то успел заметить лишь мелькнувшую тень у входа в дом. Это была явно чья-то девичья фигурка с наброшенным на плечи пуховым платком.

Я перевёл взгляд на баню. Дверь отворилась, и на порог, щурясь от утреннего света, шагнул Руднев в белой нательной рубахе и старой телогрейке небрежно наброшенной на плечи.

От него валил лёгкий пар, а сам Вилор буквально сиял. Выглядел как сытый мартовский кот или как слон после купания.

— Никак, товарищ Руднев, диверсанта в бане допрашивали? — усмехнулся я, подходя ближе.

— С применением особых методов дознания, товарищ Михайлов, — улыбнулся Вилор и перехватил у меня лопату.

Он выпустил густое облако дыма, сунул руки в рукава телогрейки и начал активно расчищать снег.

По возвращении в Сейму, я продолжил готовить девушек на Ла-5. Отметив Новый год, мы уже плотно отрабатывали слётанность в парах и приступили к воздушным боям.

В первых числах января 1942 года в моей эскадрилье появилось ещё четыре Ла-5, и я уже со всеми отработал по одному учебному бою.

Как раз сейчас, Синичкина должна была со мной лететь второй раз.

Мы стояли с ней на расчищенном от снега пятачке перед капонирами. Вокруг нас собрались остальные девушки-лётчицы нашей эскадрильи и плотным кольцом обступили нас с Евдокией.

Все внимательно следили за каждым движением, пока мы с ней выполняли пеший по-лётному.

— Высота три тысячи, солнце у тебя за спиной. Я — «мессер», иду ниже, в слепой зоне. Начали!

Я сделал резкий шаг вперёд и вправо, имитируя набор высоты с креном.

— Мессер заходит сверху. Твои действия?

Синичкина мгновенно шагнула навстречу и чуть в сторону, задирая свою ладонь вверх.

— Беру ручку на себя, иду в боевой разворот.

Я остановил её движение.

— Ошибка. Теперь смотри, что будет. Ты теряешь скорость на горке, становясь идеальной мишенью для немца, — сказал я.

Следом я крутнулся и моя рука описала крутую дугу, оказавшись прямо над её плечом.

— Я делаю переворот через крыло и падаю тебе на хвост. Дистанция сто метров. Залп, и ты горишь, Синичкина.

Девушки вокруг тихо перешёптывались, а Синичкина поджала губы, пытаясь проанализировать ошибку.

— Поняла, товарищ командир. Надо было уходить вниз, либо под него.

— Верно. Раз всё понятно, то по самолётам!

Через пятнадцать минут мы уже были в воздухе и начали отрабатывать первую атаку.

— Начинаем, 12-й, — скомандовал я в эфир.

— Принято, 88-й.

На высотомере у меня 2500 метров. Борт Синичкиной надо мной и слева. Как раз можно зайти для атаки справа от неё.

Я потянул ручку управления на себя, выводя истребитель на боевой разворот. Перегрузка прижала к креслу, а самолёт Дуси был уже практически в прицеле.

В следующую секунду я вынырнул справа от неё, готовясь поймать силуэт в перекрестие прицела.

Но Синичкина ушла не вверх, а резко вниз и вправо. Я на скорости проскочил мимо.

Сразу же выполнил переворот и перевёл самолёт на пикирование. Скорость начала расти, в Ла-5 Евдокии вот-вот вновь окажется в прицеле.

Но и тут она ушла в сторону.

— Неплохо, — проговорил я.

Далее я начал маневрировать из стороны в сторону, пытаясь перекрутить её, но Синичкина держалась и не давала мне «сесть» на хвост.

Следом перешли на «ножницы». Продолжаем с ней то сходиться, то расходиться. Пот заливал глаза, а Дуся не уступала и продолжала идти в лобовую. Синичкина ритм поймала и на противоходе сделала резкий манёвр, закладывая петлю чуть меньшего радиуса.

Мне пришлось уйти вниз, а Евдокия сделала переворот и спикировала на меня. Вновь я отвернул влево, но Синичкина по-прежнему была в лучшей позиции.

Пожалуй, можно считать, что этот бой на отработанных манёврах она как минимум не проиграла.

— 12-й, заканчиваем. Пошли на посадку, — выровнял я самолёт в горизонте и стал ждать, когда Дуся пристроится.

После заруливания на стоянку, я провёл разбор с