Особое задание - Михаил Дорин

Очередной вираж в исполнении Антона Ивановича. Я к нему приближаюсь, срезав траекторию. Скорость у меня 450 км/ч, и я почти уже вышел на дистанцию для атаки.

— Отсчёт… — произнёс я в эфир, но так и не начал считать.

Вроде всё как и до этого, но… не всё.

Казарин резко начал выполнять скольжение влево. А я всё ближе и ближе к нему. Уже вижу, как его Ла-5 визуально тормозит над самым лесом, подставляя серо-зелёный бок.

Не сделаю манёвр, меня вынесет перед ним, и он начнёт свой спорный отсчёт секунд. Думать некогда, надо уходить на вертикаль.

Я взял ручку управления на себя. Скорость начала падать, а высотомер отсчитал уже 2200 метров. Перегрузка вдавила меня в кресло.

Скорость на приборе уже 300… 280… 260.

Бросил взгляд влево и вижу Казарина внизу и чуть впереди. Идеальная позиция!

Мой Ла-5 словно подвис в воздухе. Я отклонил левую педаль, а ручку увёл вправо, чтобы развернуться на 90°. Только нос истребителя оказался в направлении самолёта Казарина, я толкнул ручку управления от себя на пикирование.

На мгновение меня оторвало от сиденья, и я повис на ремнях.

В перекрестии прицела стремительно вырастает хвост самолёта Казарина, который только-только вышел из своего затянутого виража.

Скорость на приборе уже четыреста, и я выравниваю самолёт. Вот теперь я точно на хвосте!

— Отсчёт! — произнёс я в эфир, продолжая повторять манёвры вслед за Антоном Ивановичем.

Казарин всё резче бросает самолёт из стороны в сторону, пытаясь разорвать дистанцию и выйти из прицела.

— 15 секунд, — произнёс я в эфир.

Отклоняя органы управления, я практически отзеркаливал каждый манёвр. Мой Ла-5 летел за ним как приклеенный.

Секунды тянулись очень долго. Манёвр за манёвром я не отставал от него, удерживая самолёт в прицеле.

— 29… 30, выхожу вправо! — произнёс я в эфир.

Казарин отвернул влево, а я вышел в противоположную сторону. В этот момент в наушниках послышалось сбившееся дыхание и пыхтение.

— Конец задания, — произнёс в эфир Казарин, удаляясь от меня в сторону аэродрома.

Спустя несколько минут колёса моего Ла-5 мягко коснулись укатанного снега взлётно-посадочной полосы. Я сбросил обороты, привычно работая педалями, и зарулил на свою стоянку, где меня уже ждала Маруся Огонькова с деревянными колодками. Двигатель выключил, винт дёрнулся и замер. После надрывного рёва мотора наступила тишина.

Я отстегнул привязные ремни, сдвинул фонарь и стянул влажный от пота шлемофон.

— Товарищ командир, ваша шапка, — поднесла Маруся Огонькова мне мою ушанку.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Перевалившись через борт, я спрыгнул на утоптанный снег и посмотрел по сторонам.

Около моего самолёта выстроились все лётчики эскадрильи. Девчонки стояли плотным строем, вытянувшись по струнке. Лица красные от мороза, глаза блестят невероятным азартом, а губы у всех предательски дрожат. Особенно из последних сил сдерживались сестрёнки Беловы, чтобы не расплыться. Они всё видели с земли, а может и слышали через рупор.

Я не спеша одёрнул куртку, взял подмышку планшет и подошёл к строю. У меня такое ощущение, что все как будто празднуют победу, а мне на это так всё равно. Я обвёл лётчиц взглядом и выдержал паузу.

— Что за построение? — спросил я.

— Товарищ старший лейтенант, мы всё видели. Вы победили. Эм… три, четыре, — вышла вперёд Синичкина, широко улыбаясь.

— Поздравляем! — хором крикнули девушки.

Ну это уже чересчур. Мне приятно, конечно, но ничего серьёзного не произошло сейчас.

— Так, отставить! Не понял, я пока в воздухе был, кто-то отменил зубрёжку матчасти и чистку личного оружия перед ужином?

Девчонки не выдержали. И кто-то тихо посмеялся, Синичкина поспешно прикрыла рот варежкой, а по строю пробежал тихий, облегчённый девичий смешок.

— Разойдись, девочки, — махнул я рукой и сам невольно улыбнулся.

Я лишь едва заметно кивнул им и направился к самолёту командира полка.

Казарин только что вылез из кабины. Он уже успел снять парашют и теперь глубокими затяжками курил папиросу, глядя на моё приближение исподлобья.

Я остановился в трёх шагах от него, вытянулся по стойке смирно и чётко приложил правую руку к виску.

— Товарищ майор, задание выполнено. Разрешите получить замечания?

Антон Иванович замер и пристально посмотрел на меня. Несколько секунд мы глядели друг другу в глаза в полном молчании. На скулах майора напряглись желваки. Затем он медленно выдохнул сизый дым, бросил окурок в снег и придавил его сапогом.

— Сначала разгадал, что я знаю про «кадушку». Потом не пошёл до конца на пикировании и всё равно держался на хвосте. И в конце разгадал обманку со скольжением. Ну и манёвр в конце неплохой. В общем, это было… эффектно, — сказал Казарин и сделал шаг ко мне.

Он молча кивнул и твердым, уверенным жестом протянул мне руку, предварительно сняв перчатку. В этом жёстком мужском рукопожатии не было ни капли внезапной дружбы, но в нём было самое важное — безоговорочное признание поражения.

— Проиграл, признаю, Андрей Николаевич. Можете продолжать готовить лётчиков по своей программе.

После показательного воздушного боя с Казариным, командир полка свой суровый нрав по отношению к подчинённым поубавил. Нет, конечно, в его речи проскакивали выражения про немедленное списание в поварихи для некоторых, но в целом он уже был более уважительным.

Да и сами девушки к концу января уже могли спокойно вести бой, выполняя большой спектр манёвров, и перешли к боям в составе пары.

В сам Запасной полк в Сейме то и дело прибывали множество лётчиков, из которых быстро формировали полки для фронта. Они принимали самолёты и улетали на свои направления.

В общем, подготовка полка превращалась в рутину, в которую разнообразие вносили вечерние политинформирования или какие-то тематические посиделки.

Второе мероприятие было гораздо реже, так что оставалось довольствоваться сводками Совинформбюро и лекциями военного комиссара полка.

И да, она у нас появилась.

В один из дней в конце января 1942 года я пришёл в барак на одно из таких собраний.

Просторное жилое помещение было забито до отказа. Лётный состав сразу двух эскадрилий и часть техсостава плотно разместились в центральном проходе.

Девчата сидели на табуретках, на краях железных коек и на перевёрнутых ящиках. В центре за выставленным в проходе столом сидела прибывшая недавно в полк старший политрук Алевтина Сергеевна Герасимова. Это была строгая, подтянутая женщина лет тридцати с гладко зачёсанными волосами.

— По сводкам Совинформбюро на 25 января, наши войска ведут упорные бои с противником. Части Красной Армии вновь продвинувшись вперёд, заняли несколько населённых пунктов. В их числе г. Нелидово на железнодорожной магистрали Ржев — Великие Луки. За