Вера стада - Джеймс С. А. Кори

астероидов и – самое важное для него – позиции кораблей и флотов. Узкие конусы обозначали «поля отражения и контроля», как называл их Ваудаи, конусы пошире – «зоны фундаментальной декогеренции», а несколько тончайших линий – «вероятностные кривые пространственных щупалец». Гигантский слизень, похоже, не без удовольствия объяснял Рикару, что́ он видит. Иногда Рикару даже удавалось его понять.

– В целом, сражение окончено, – произнес полуразум-переводчик Ваудаи. Рикар до сих пор не знал, какие именно сигналы, принятые от слизня, механизм переводит в речь. Для него голос полуразума и был настоящим голосом. – Противнику остается лишь выбрать способ своей гибели.

– Как это унизительно, – отозвался Рикар, лениво почесывая ляжку.

– И смертельно. Но стратегия не ограничивается этим полем боя. Возможно, противник продолжит сопротивление ценой потери своих кораблей, не давая дактилю передислоцироваться в другое место. Или они допустят ошибку при отступлении и потеряют эти четыре корабля. – (На экране замигали четыре значка.) – Или они решат пожертвовать двумя малоценными кораблями в обмен на уничтожение вот этого, который, по их мнению, способен принести больше пользы. Любое их решение отразится на военных действиях в других системах. Способ поражения, который выберет враг, скажет о многом.

– И какой он, по-твоему, выберет?

Ваудаи надолго замолк. Рикар привык к таким паузам. Иногда гигантский слизень выдавал ответ спустя несколько минут. Иногда он завязывал новый разговор без всякого побуждения со стороны Рикара. В дальнем конце зала перебирал короткими ножками синен. Не их всегдашний надсмотрщик – у этого щупальца были толще, а глаза круглее. Рикар усмехнулся про себя, отметив, что он стал различать синенов по внешности.

– Этот уже погиб, но, судя по поведению остальных, они пока не в курсе, – сказал Ваудаи. Один из кораблей на дальнем конце системы мигнул. – Они потеряют его в течение четырех циклов. Попытки его спасти будут предприняты здесь… – (Указанный район засветился.) – И здесь. – (Засветился еще один.) – Но они окажутся безуспешными, а оба корабля поддержки будут уничтожены или отрезаны от своих сил. В случае отступления или гибели других кораблей вот этот самоликвидируется, чтобы избежать захвата.

– Самоубийство?

– Это флагманский корабль. Враг не даст подвергнуть своих адмиралов допросу.

– А дальше что?

– Дальше мы увидим, что предпочтут сделать наши хозяева-карриксы, – произнес Ваудаи. В его голосе Рикару почудился сарказм – может быть, напрасно. Легко приписать инопланетянину человеческое чувство юмора. И совсем не факт, что ты ошибешься. Возможно, эволюция в широком понимании этого слова наделяет бессильные, лишенные самостоятельности организмы чувством смешного.

Один из будонов в дальнем конце помещения поднял голову. Раздув горло, он издал чистую, красивую ноту. Два других будона у противоположной стены встрепенулись, и их голоса слились в подобие мелодии.

– Опять эта дрянь! – ругнулся Рикар.

– Да, – согласился Ваудаи, распластываясь по палубе для лучшего сцепления. – Я возвращаюсь в свою камеру. Надеюсь увидеть тебя после переполнения.

– Если останемся живы.

* * *

Гхати лежал с открытыми глазами, но за несколько часов, прошедших после ухода Кампара, он ни разу не шевельнулся. Кампар постоял в дверях пару секунд, показавшихся ему вечностью, потом Гхати выдохнул, и время пошло своим чередом.

– Мрачный у тебя вид, милый мой, – заговорил вошедший Кампар. – Последняя передряга настолько тебя вымотала? Меня-то выжало как тряпку.

Он закрыл за собой дверь. В комнате воняло. Немытыми телами и не только. Кое-чем похуже. Сердце запнулось, челюсти заныли. Кампар был бы рад расслабиться, но тело отказывалось. Оно узнало запах. Оно чувствовало его достаточно часто: то был признак беды.

Кампар сел рядом с Гхати. И без того хрупкий, тот исхудал еще больше: скулы заострились, под ключицами залегли впадины. Остекленевший взгляд заставил Кампара вспомнить о больницах, где он бывал. Гхати медленно нашел его глазами. Кампар попробовал улыбнуться – вышло фальшиво. Ну а Гхати даже не пытался этого делать.

– Ты болен, – сказал Кампар.

– Я в аду, – возразил Гхати. – В гробу, зарытом в вакуум. Демоны гоняют меня сквозь бесконечную пустоту, изводят образами смерти.

Кампар взял Гхати за руку, и тот не отдернул ее. Может, лучше бы отдернул. Хоть какое-то усилие. Кампару было бы в тысячу раз легче, если бы между ними вспыхнула драка.

– Ты малость сдал, – сказал он. – Только и всего. Со всеми бывает. Вот сейчас – с тобой.

– У меня был садик, – заговорил Гхати. – Когда я был маленьким, у моей матери был садик. Мы сажали там цветы. Забавно: я скучаю не столько по запаху цветов, сколько по запаху земли, в которой они росли. Как давно ты не вдыхал запах почвы? Еще помнишь его?

Появилось искушение солгать. Сказать: да, я помню, и мы оба еще его вдохнем. Но Рикара остановил блеск в глазах Гхати.

– По правде говоря, нет.

– А еще у нас были пчелы. Если забрать пчелу из улья… Одинокая пчела? Она погибнет. Дай ей воду, дай ей пищу, держи ее в тепле – все равно. Умрет. Я так давно не видел неба, Кампар. Погибаю без него. Здесь я жить не могу, а уйти некуда.

Кампар пальцами погладил Гхати по лбу – будто разглаживал морщины. И они слегка разгладились. Совсем чуть-чуть.

– Мы летим на корабле, которым не управляем, занимаемся тем, чего не понимаем, и время от времени кто-то пытается нас убить, – сказал Кампар. – Ясно, что это угнетает. Но мы все переживем, и нас ждут новые неожиданности – теперь уже радостные. Помнишь, как мы летели с Анджиина? Как было холодно и темно? Теперь нам лучше. Нас лучше кормят, мы больше понимаем. Тогда мы выжили, и сейчас тоже выживем.

– Зачем тебе это? – спросил Гхати. Обвинение под видом вопроса.

– Надеюсь на приятные неожиданности, – отшутился Кампар. – Вроде тебя. Ты стал приятной неожиданностью.

– Ты добрый человек, Кампар. Жаль, что я не знал тебя раньше.

Он имел в виду – до карриксов. «Раньше» для всех них означало теперь одно.

– Ты бы поел, – предложил Кампар.

Гхати снова ушел в себя, отвел глаза. И отдернул руку, будто обиделся.

– Я не голоден.

– А я не спрашивал, голоден ты или нет. Я сказал, что тебе надо поесть.

Гхати не ответил. Морщины у губ, и без того резкие, стали еще глубже. Кампар встал.

– Пойдешь со мной, или я принесу еду сюда, и мы позавтракаем в постели?

– Я устал. Спать хочу.

– Значит, в постели, – решил Кампар. – Жди меня здесь, я скоро.

* * *

Пока он шел к двери, Гхати лег на бок, повернувшись к нему спиной. На рубашке темнели пятна засохшего пота. Кампар чуть было не вернулся, чуть было не настоял, чтобы они пошли вместе. Ему не хотелось оставлять Гхати в одиночестве, но вода и еда сейчас были важнее всего. Добавить сахара в кровь Гхати, а потом, пожалуй, загнать его в душ. Мелкие человеческие хлопоты напоминали о том, что они еще живы. Крошечные победы в этой бескрайней