Вера стада - Джеймс С. А. Кори

глаза, что-то творилось с кожей. Трудно было бы объяснить посторонним, что происходит с роем, пока тот вплетал собственный узелок в громадную чужую сеть. А шпион с бегающими глазами и дергающимися, как у спящего пса, конечностями выглядел, мягко говоря, странновато.

Такого лучше никому не показывать, и рак-хунд за дверью не пустит случайных посетителей. А если тайное расследование даст важные результаты, Дафид сразу об этом узнает.

Членам группы визуализаций Дафид просто сказал, что Джеллит поработает с ним. Никто не спросил, над чем они трудятся, как долго не будет Джеллита. Это безусловное и моментальное согласие, как ничто другое, напомнило Дафиду о том, кем он был в собственных глазах: загнанным, замученным человеком, отчаянно пытающимся прокормить пленников-людей и сохранить им жизнь и здоровье. Впрочем, со стороны все виделось иначе. Для других он был человеком, устанавливающим законы. Сообщающим, что было раньше и как будет впредь, – после чего оставалось лишь исполнять приказы.

Два этих образа сосуществовали в нем, будучи истинными и ложными одновременно, отчего Дафиду делалось не по себе.

– Вернулся? – сказал Джеллит и тут же, видимо, забыл, что вообще открывал рот. Кожа у него натянулась и блестела, как на опухоли после ушиба. Джеллит протяжно вздохнул, как делал теперь временами. – Опять перегородка. Только подумаю, что добрался до основания, как под ним обнаруживается что-нибудь еще.

– Тебе ничего не нужно? – спросил Дафид, примостившийся на краю кровати. – Поесть? Попить?

– Пожалуй, – согласился Джеллит. – Я трачу уйму энергии. Ты… не мог бы принести еды?

– Конечно, принесу после совещания.

– Спасибо, – произнес Джеллит тоном, некогда свойственным Илси. – Десять тысяч лет назад случилась битва. Участвовали триста планет, а продолжалась она сотни лет. Одно многовековое сражение. Я вот думаю… в смысле, это как искать оболочку у атома. Вот атомы воздуха, вот бетона или дерева, но при такой величине между ними нет четкой границы. То же самое с войной. Война идет повсюду. И всегда. – Джеллит крякнул и помотал головой. Его взгляд был направлен куда-то за стены комнаты. – Сколько же ее, этой войны!

Дафид улыбнулся и не сразу понял, что улыбается.

– Ты повторял это много раз.

– Никак не укладывается в голове, – объяснил шпион.

Архив, простой по устройству, был всеобъемлющим. Все подчиненные карриксам планеты, все их корабли, колонии, форпосты и космические станции представляли собой части одного тела, туловищем которого были сами карриксы. Подобно живым клеткам, карриксы различались по своим функциям: солдаты, садовники, производители, чистильщики и строители выполняли роль остеоцитов, хондроцитов, кератиноцитов и мышечных волокон. Все это сложное, взаимосвязанное, неимоверно огромное тело пронизывали нейроны – карриксы-библиотекари. В мир-дворец непрерывно поступала информация, протекавшая через корабли и автоматические дроны, которые двигались в асимметричном пространстве – световую скорость нельзя было превысить иным образом. В мир-дворец ежечасно поступали миллионы докладов с десятков тысяч планет – показатели производительности, данные переписей, отчеты о сражениях, обзоры, результаты инспекций и аудитов. Достигнув мира-дворца, поток информации обретал форму. Каждое сообщение попадало к библиотекарю, учитывавшему его в докладе о положении во вверенной ему области. Доклад передавался вышестоящему библиотекарю, который включал его в свой доклад, более широкий и менее подробный, и так далее – на каждом уровне информация касалась все большей части цивилизации карриксов и становилась все менее детальной, пока не попадала к Совран.

Тогда начинался обратный процесс. Совран выдавала директивы, передававшиеся по нервам – каждый библиотекарь принимал указания от вышестоящего, истолковывал их с учетом известных ему подробностей и превращал в приказы своим подчиненным, которые принимали меры, пользуясь знанием обстановки на местах.

Каждый этап в движении докладов и приказаний фиксировался. Каждый день, каждым библиотекарем империи, на протяжении многих тысячелетий. В этом поэтапном движении мог скрываться секрет победы над карриксами, но, чтобы отыскать его, Дафиду и шпиону пришлось бы прожить миллион жизней.

– Мне надо идти, – сказал Дафид.

Джеллит снова навел взгляд на него и откликнулся:

– Да. – Неопределенная интонация говорила о том, что он не совсем еще вернулся в эту действительность. – Они шпионят за планетами, пока что незнакомыми им, с помощью каких-то пустотных щупалец. За ними ухаживает целый полк карриксов. По-моему, они почти живые. Ну то есть эти пустотные щупальца. О них говорят так, точно они способны к адаптациям и…

Джеллит снова ушел в свои мысли. Дафид поднялся с кровати, надел обычные ботинки и вышел. Ждавший за дверью рак-хунд, как верный пес, последовал за ним. У Дафида шли мурашки по коже от клацанья его ножек-ножей.

* * *

– Это последние результаты? – спросил Тоннер, поднимая пачку исписанной бумаги. Бран ответил непонимающим взглядом. Тоннер начал беситься. – Работа с травой, та, которой мы здесь занимаемся. Это последние результаты или есть другие, посвежее?

Бран смешно дернув кадыком, сглотнул слюну и выдал:

– Позвольте, я проверю.

– Было бы замечательно, – рыкнул Тоннер. – Благодарю вас!

Бросив бумаги на стол, он принялся расхаживать по лаборатории, от стены до стены. Челюсти ныли, в ушах чуть слышно звенело оттого, что он стиснул зубы. Трое ассистентов вдруг горячо заинтересовались статичной центрифугой и электрофорезной пластиной. Что угодно, лишь бы не встречаться глазами с разъяренным боссом.

По правде говоря, Тоннер точно знал, что перед ним – старые результаты. Он узнал кривую роста производительности и значения, вспомнил, как он их тогда интерпретировал и какие изменения внес. Ему было известно, что с тех пор проделали еще одну серию опытов. Если бы он потрудился заметить, что Алькор вернулся, то успел бы подготовить выводы и написать еще пару страниц насчет предстоящих этапов. Совсем другое дело, не то что эти наспех сляпанные отписки. Теперь пусть Бран вытаскивает новые данные хоть из задницы, иначе Тоннеру придется выбирать из двух негодных вариантов. Можно составить доклад по старым данным – тогда останется незамеченным достигнутый ими прогресс. Можно дать краткий обзор новой серии опытов – Тоннер представлял себе результаты в общих чертах – и признать, что он не может предоставить цифр.

Будь это кто-либо другой, не Алькор, он бы стерпел. Но это Алькор, так что Тоннер не стерпит. Это мелко и низко: именно так. Отчитываться перед Алькором тошно. А выглядеть при этом некомпетентным – совсем невыносимо.

Пожалуй, пришло время поднять еще один вопрос.

– Бран? Бран!

Тощий дылда, испуганно тараща глаза, выскочил из коридора.

– Когда найдете отчет, оставьте у меня на столе. Я иду в старую лабораторию. Раз уж я не могу сделать так, чтобы они поверили в вашу несуществующую компетентность, попробую отвлечь их толковым побочным проектом.

* * *

В предполуденном свете, залившем садик, одинокое деревце выглядело почти что красивым. Ууя Томос сидела в кресле, положив ступню одной ноги на колено другой. В ее улыбке смешались удовольствие и насмешка. Дафид стоял перед ней с растопыренными руками, чувствуя себя смешным и