Вера стада - Джеймс С. А. Кори

Кампар ненавидел то, что разлилось по его телу, сведя спину, вызвав легкую тошноту, напоминая о беде, об опасности, засевшей в постели Гхати на манер человека с пистолетом. Он бессилен. Мироздание отнимет у него и это сокровище. Нет, не так. Отнимает, уже отнимает, прямо сейчас.

Общая комната показалась ему тесной, как тюремный двор. По ней слонялись люди и будоны, оправлявшиеся от последнего удара. Кампара не интересовали ни те ни другие. Он пришел за миской еды и пакетом с водой. А что, если отправиться на осмотр других частей корабля? Маленькая вылазка за пределы привычных мест обитания подбодрит Гхати или наоборот? Если карриксы, застав их в неположенном месте, пригрозят смертью, что сделает Гхати – улыбнется и позволит себя убить?

Рассеянно, думая о чем попало, он дождался своей очереди, взял миску каши и желтоватый пакетик с водой, мечтая о том, чтобы ему выдали свежий хлеб и бутылку вина. И виноград. И сыр. И сладкие кексики с ягодной начинкой, которые он покупал в киоске у Даянской академии. Незаметные в то время мелочи теперь представлялись чудом. Но взять их было неоткуда. Карриксы не признают чудес. Просто забирают пчел из ульев и наблюдают за тем, скоро ли те умрут.

Сквозь толчею тел он увидел Рикара, сидевшего рядом с Ваудаи. Воздух перед ними светился, Рикар над чем-то смеялся. Злобная ревность в сердце быстро уступила место мысли. Мысль так походила на вдохновение, что Рикар в это не поверил. Но он не поспешил обратно к Гхати, а направился к Рикару.

– Привет, здоровяк, – сказал Рикар. – Вид у тебя потрепанный. Здоров ли ты?

– Я в порядке. В порядке. А вот Гхати сдает.

Ваудаи шевельнулся, по его серой коже прошел перламутровый блеск, потом она снова потемнела. Оказалось, что эти двое разглядывали схемы сражений. Кампар не хотел на них смотреть. Не хотел тратить время на смерть и насилие.

– Жаль его, – проговорил Рикар.

– Я думаю о том, чтобы сказать ему.

Рикар недоуменно нахмурился. Кампар опустился на пол возле него, так близко, чтобы был слышен шепот.

– Насчет плана Дафида. Я подумываю его привлечь. Знать, что кто-то – кто-то могущественный – ищет способ дать отпор… – Кампар не решился договорить, даже шепотом. – Если бы Гхати знал, ему было бы легче. Но я боюсь подвести Алькора. Ты был там. Мы с тобой – единственные, кто знают. Что скажешь?

– Не стоит говорить с ним о плане Алькора, – ответил Рикар. – И вообще, у Алькора нет плана.

Настала очередь Кампара недоумевать.

– Я о том, что он сказал нам после… когда Остенкура и остальных… и Илси.

– Мы были в шоке. Отупели от горя. Наши друзья убиты. Опять. Долбаные карриксы у нас на глазах забили насмерть одного из своих и сообщили, что удостаивают нас чести заниматься их делами по всей вселенной. Алькор винил себя, вот и наговорил того-сего, чтобы нас порадовать. Ерунда это все.

Кампар поставил миску с едой, звякнув ею о палубу. Он ожидал услышать что угодно, но это его потрясло.

– Ты сам в это не веришь! Алькор – человек, которого они наделили властью. Самый влиятельный из всех нас. Он может это сделать.

– А ты хоть слышишь, что говоришь? – спросил Рикар. – Алькор – их комнатная собачка. Нет у него никакой власти. Ни у кого из нас ее нет. Мы – осенние листья, ждущие, когда ветер сорвет их с дуба. Нам суждено жить в этом долбаном гробу, куда они нас загнали. И наша смерть тоже ничего не изменит.

– Я не согласен, – проговорил Кампар, всей душой желая верить в то, что сказал. Просто он совсем расклеился, оттого каждое слово и бьет прямо в сердце.

Быть может, Рикар тоже ощутил нечто подобное, понял, что́ он натворил, – придвинувшись еще ближе, он положил ладонь Кампару на плечо. В его глазах читалась экзистенциальная усталость.

– Мне жаль, что твой друг в депрессии. Нет, правда жаль. Но не рассказывай ему о замечательном плане Дафида Алькора по сокрушению карриксов, потому что такого плана нет. Дело не в том, что ты выдашь великую тайну. А в том, что ты поселишь в нем ложную надежду. Мы ничего не сделаем, и нечего мучить себя попытками. Лучше видеть все как есть и научиться с этим жить.

– У меня, кажется, не вышло, – заметил Кампар.

Рикар опустил глаза. Кампар ждал. Не торопил его. Миг застыл на грани. То, что сейчас прозвучит, определит будущее их дружбы – или вынесет ей приговорит.

Однако случилось другое.

– Мясо на палочках, вы двое, смотрите сюда. Я говорил, что это произойдет.

В воздухе появился экран, но в первые мгновения они ничего не могли понять. Потом Кампар, утерев невесть откуда взявшиеся слезы, разглядел очертания солнечной системы. Выходившие на позиции корабли карриксов. Те непонятные «проекционные поля», что иногда рассекали целые полосы межпланетного пространства, и разрозненные корабли противника. Один исчез у него на глазах.

– Мы его разнесли? – спросил Кампар.

Рикар покачал головой:

– Ушел.

– Многие из них бегут или уже бежали, – сказал Ваудаи. Текстура его кожи быстро менялась, то ли соответственно произносимым словам, то ли просто от возбуждения. – Они решили, что наша резонансная эксклюзия будет поражать скопления кораблей, но мы нацелились на их командные структуры. Малые суда продолжат уходить, но самые ценные будут уничтожены.

– Не понял, что это за резонансная эксклюзия, – заметил Кампар, но объяснения не последовало. С экрана исчез еще один корабль, за ним – сразу три. Осталось всего два.

В душе Кампара вспыхнула надежда.

– Можно я скажу Гхати, что сражению конец? Мы закончили в этом месте? Не придется больше мучиться с переполнениями?

Ваудаи не произнес ни слова, не сделал ни одного движения, которое могло быть истолковано как ответ, однако его полуразум заговорил:

– К нам по пяти разным направлениям движутся еще три тысячи зарядов, кинетических и энергетических. Три зоны фундаментальной декогеренции пока что находятся в стадии распада. Поля, выброшенные противником при бегстве, достигнут нас в промежутке от двадцати до шестидесяти пяти минут, но потом все это дерьмо закончится.

Этого оказалось достаточно. Маленькая радость в дополнение к воде и пище. Они выстояли во время очередной бури. Для них все же будет какое-никакое «потом».

На экране погасли два последних вражеских корабля.

– Теперь наблюдайте, – посоветовал инопланетный слизень. – Флагман самоликвидируется, и на этом все.

Внимательно посмотрев, Кампар нашел красную точку на дальней стороне гелиосферы. Такой же корабль, как у них, только существа на его борту сейчас не вздыхают с облегчением, а подписывают себе смертный приговор. Если бы война приняла иной оборот…

Прошли секунды. Минуты. Точка – обезвреженный корабль – осталась на месте.

– Что ж, – сказал Ваудаи, – это неожиданность.

19

Бывали времена – редкие, но исполненные особого значения, – когда Сурур-Тлассен ощущал на себе всю тяжесть