Вера стада - Джеймс С. А. Кори

низкое серое строение – так река обтекает неподвижную скалу. Дафид опустил транспорт еще ниже. Полоски, которые до того казались городскими артериями, обрели глубину. Не улицы, а борозды огромного, бескрайнего поля. Двигавшиеся по ним продолговатые предметы были, как выяснилось, многоножками с бронированными задними сегментами, и каждой управлял каррикс в голубом или сером панцире. Инопланетяне не реагировали на проплывавший над ними транспорт, а может, Дафид просто не распознал их реакции.

Строение выглядело глухим и безликим. Разве что тончайшие линии, покрывавшие его стены неправильной формы, могли быть надписями. Шпион задышал чаще и прижался ладонями к стеклу.

– Это оно?

– Думаю, это его часть. Та, что над землей. Подлети как можно ближе. Здесь нельзя сесть?

– Не знаю.

– Попробуй.

Дафид щелкнул переключателями, и транспорт неохотно повиновался. Сотрясавшие корпус вибрации не участились, но стали резче.

– По-моему, он не хочет.

– Ближе. Как можно ближе, пожалуйста!

– Попробую сдать назад, – сказал Дафид. – Остаток пути мы пройдем пешком.

Дафид истолковал молчание Джеллита как знак согласия. Отдалившись от строения, транспорт стал послушнее, и все же он сопротивлялся, будто отталкивался от поверхности планеты. А потом сопротивление внезапно пропало, и Дафид посадил машину на гребень между двумя большими бороздами. Он откинул крышу, и внутрь хлынул горячий, густой, воняющий серой воздух. Дышалось как под водой. Джеллит без колебаний выскочил на темную горячую землю. Дафид, с первых же секунд начавший обливаться по́том, последовал за ним.

Отсюда строение выглядело более крупным, чем с высоты, и расплывалось в глазах, словно было центром энергетического поля, искривлявшего световые лучи. Многоножка под управлением каррикса взобралась на гребень за их спинами и канула в следующую складку, издавая пронзительный звук, какие иногда слышатся в кошмарах. От земли било жаром, солнце стало бледным пятнышком в затянутом дымкой небе. Сделав двадцать шагов, Дафид взмок от пота.

Злоба и ужас испарились. Стоя перед этим чужим, враждебным зданием, он видел в шпионе утешение и защиту. Линии на стене перед ними смещались, повторялись, шли тошнотными волнами. Дафид ухватился за плечо Джеллита. Он сумел заговорить только со второй попытки. Вязкий воздух залепил горло.

– Это оно?

Джеллит кивнул. В его расширенных глазах читалось изумление.

– Я вижу.

– Что?

– Всё, – сказало то, что обитало в Джеллите. – Я вижу всё.

17

Джессин сидела в глубине пещеры вместе с детьми и женщиной – Мантой, – стараясь не доставлять никому беспокойства своим нетерпением. Все должно было устроиться само собой. Манта более или менее справлялась с детьми. Двое – мальчики с блестящими черными волосами и светлой веснушчатой кожей – видно, родственники – все время отставали или отбивались от своих. Больше половины времени, которое Манта посвящала усмирению детей, тратилось на этих двоих.

Всем раздали еду – местные плоды и зерна, напоминавшие корм для скота. Джессин предложила детям пайковые плитки, те расхватали их и с аппетитом принялись уплетать – Джессин поняла, что они уже давно довольствуются кашей. Все новое сходит за лакомство. Она надеялась, что и к ней отнесутся так же. От мысли покинуть пещеру она пока отказалась, сама не зная, почему так сделала и к чему приведет это решение. У нее накопилось множество вопросов, но поучаствовать в разговоре, от которого зависела ее жизнь, ее не приглашали. Это ее бесило. Однако здесь всем распоряжался механический солдат Корвелл: оставалось лишь набраться терпения.

Трое остальных – Омко, Гаррал и Корвелл – сидели ближе к выходу, говоря, жестикулируя, что-то вычерчивая на земле. Несколько раз до Джессин доносились слова, ничего для нее не значившие. Джессин не могла уловить их смысла. Интонации были красноречивее. Омко с Гарралом затеяли разговор с надеждой на успех, но за прошедшие несколько часов измучились от своей беспомощности. А вот Корвелл оставался таким же, каким был вначале: хладнокровно-сосредоточенным.

Джессин хорошо понимала, какие отношения сложились между этими троими. Корвелл обращался к Омко, потом Омко с Гарралом несколько минут что-то втолковывали друг другу, размахивали руками, повторяли одно и то же, чертили схему, стирали ее и рисовали новую, причем Омко примерно три четверти внимания уделял Гарралу, а остальное – безликому, непроницаемому Корвеллу, который, дождавшись, пока те двое не угомонятся, снова заговаривал, запуская все по новой.

Омко и Гаррал теперь казались ей птицами в клетке, а Корвелл – мучающим их, скуки ради, ребенком. Корвелл дергал за прутья клетки, остальные двое пищали и хлопали крыльями, пели друг для друга, пока не уляжется тревога, и тогда Корвелл снова тряс клетку.

Разговор, незаметно для Джессин, прервался. Манта зачем-то увела одного из детей вглубь пещеры, а двое безобразников принялись донимать девочку с длинными рыжими кудряшками. На лицах мальчишек как будто отражалось душевное состояние Джессин: раздражение и скука, ищущие выхода. Когда один из них ущипнул девочку, Джессин, хлопнув в ладоши, рявкнула на обоих. Мальчишки отскочили, как от удара током, и Джессин поочередно указала на них пальцем.

– Даже не думайте, поганцы, – сказала она. – Мне досталось побольше вашего.

Дети, конечно, не поняли Джессин, но ей полегчало. Мальчики оставили свою жертву в покое, а когда Джессин снова обратила внимание на то, что делалось ближе к выходу, Гаррал с Омко уже направлялись к ней. Глаза Гаррала остекленели, плечи поникли. Он мешком шлепнулся рядом с Джессин.

– Скажи, что хоть поесть оставили! – взмолился он.

– Поесть оставили.

– Врешь?

– Нет, кое-что осталось.

– Чудесно!

Вернулась Манта и перекинулась парой слов с Омко. Не прошло и минуты, как мужчины получили по керамической миске с едой. Гаррал брал фруктово-зерновую кашицу щепотью. Джессин, откинувшись навзничь, дождалась, пока он не управится с половиной содержимого миски.

– Ну и как? – заговорила она. – Что там у вас?

– С самых выпускных экзаменов так не выматывался, – откликнулся Гаррал. – Ну и работенка у переводчиков! Честное слово, я думал, у меня мозги сведет судорогой.

Джессин тронула его за колено:

– Если не расскажешь о том, что узнал, я выйду из терпения. Пусть я маленькая, но могу врезать, как большая. Даже не сомневайся.

Гаррал засмеялся. К нему присоединился Омко, сидевший за спинами детей. Оба напомнили ей студентов медри, сдавших экзамены, пьяных от усталости и облегчения – конец трудам!

– Омко с Мантой – учителя. Все эти дети – из города, который я обследовал. Когда явились карриксы, они были на полевой экскурсии и не успели вернуться. Корвелл принадлежал к числу тех, кто сражался против карриксов. Они проиграли. Корвелл вместе с другими солдатами попытался уйти. Не знаю, сколько их было, но их кораблю пришлось приземлиться, и Корвелл остался один.

– Что он такое?

– Человек, – ответил Гаррал. – Человек, как ты да я. Он… живое оружие? Что-то в этом роде. Лишился руки и ноги при крушении корабля. Скафандру не хватило ресурса, чтобы восстановить их, и он остался… таким, каким ты его видишь. Противниками карриксов были люди. Есть