Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– В конце концов, что есть, есть, – сказал он.

– Что? – встрепенулся шпион, но Дафид, ничего не ответив, поднял транспорт в небо и повернул к югу. Гигантское сооружение, где они жили и умирали под игом карриксов, ушло далеко вниз; Дафид видел его изгиб, поднимавшийся сквозь облака к густонаселенному небу. Он насчитал еще четыре подобных сооружения, похожие на ребра павшего бога. Исполинские зиккураты, на которые он, казалось, уже не один год смотрел из окна или садика, меняли форму, расплющиваясь в перспективе. Завывал ветер, слегка потряхивавший транспорт. Мигали далекие огоньки – золотые, розовые и голубые. Транспорт стал теперь таким же огоньком. Дафид понял, что испытывает чувство потери, хоть и не знал, чего лишился.

Шпион подался к прозрачному борту платформы, следя взглядом – или взглядами? – за чем-то, невидимым Дафиду. Рябь больше не тревожила кожу Джеллита. Будь на месте Дафида кто-нибудь другой, он принял бы шпиона за человека, подыскивающего название для знакомой детали ландшафта.

– Потерял волну того сообщения?

Джеллит горестно улыбнулся:

– И да и нет. Большой поток информации. По всей планете ведутся переговоры. Сигналы прерывистые. Данные идут на несущей волне. Она отражается, один импульс берет что-нибудь от другого, передает куда-то часть своего сигнала, затем подхватывает и включает в себя частицы других импульсов.

– Ты сумеешь в них разобраться?

– Когда я был Илси, то иногда выходил погулять и посмотреть, много ли я сумею расслышать. Магнитные импульсы от… – Он кивнул вниз, на планету. – Местами волны замирают. Я хочу сказать, раз есть архивы, то есть и какие-то хранилища. А без них… вообрази, что ты слышишь все сказанное за прошлый год, а надо выхватить одно предложение. Возможно, преобразованное. Перефразированное. А я только и могу, что слушать. Стоит задать вопрос, как вмешательство распознают, и нас мигом прикончат.

– Судя по всему, это почти неисполнимо и безумно опасно. Да, видимо, ты прав.

Джеллит улыбнулся и поднял глаза к горизонту:

– Так легко забывается… мы бродим по миру-дворцу и начинаем считать его безопасным местом. Но он – сердце империи карриксов. С древней, многослойной, заглубленной обороной. Мы как муравьи, крадущиеся по полю боя, заполненному огромными, непонятными боевыми машинами – они так велики, что нам их не увидеть.

– Значит, будь осторожен.

– Буквально для этого я и создан, – отозвалось обитавшее в Джеллите существо. – Поверни направо, к тому большому строению.

Дафид послушался. Земля под ним сдвинулась. Облака под транспортом поредели, стало проще разглядеть поверхность планеты или то, что он считал поверхностью. Прямые и извилистые линии на ней – возможно, улицы. Россыпь огоньков – непонятно что. Нигде не было видно геологических структур и других природных образований. Транспорт теперь перемещался по воздуху более плавно. Нетрудно было вообразить, будто он замер, а мир под ним, наоборот, движется. Строение, скрывавшее зародыш людской доли, исчезло за горизонтом. Джеллит самодовольно хмыкнул.

– Кто они такие? – спросил Дафид.

– Что за «они»?

– Враги, те, что тебя прислали. Те, что воюют на другой стороне.

– Не знаю, – ответил Джеллит.

– Они все такие же, как ты?

– Нет, правда, я не знаю. Я не сразу обрел сознание. Все, что у меня осталось от прошлого, – автоматика. Вроде инстинкта или подсознательного опыта. Ты знаешь цвета и умеешь считать, но не помнишь, как мать впервые сказала тебе «три». Все, что было до Эмир, – чистая информация.

– Кем была эта Эмир?

– Пока не нашла меня? Девушкой, выбравшейся в двухдневный поход по Казинским пустошам. Она решила, что нашла метеорит. – Джеллит пожал плечами. – Кажется, и вправду нашла. Я знаю это только по ее воспоминаниям. Помню, я был ею, когда она шла к месту падения. Земля была выжжена, а посередине этого пятна лежал серебристый шарик величиной в два кулака. Это первое, что я знаю о себе. Первое сознательное представление о себе я получил от нее.

– А потом была Илси, – сказал Дафид. Он чувствовал, что разговор надо заканчивать. С каждой минутой он все больше отвлекался от дела. И все сильнее волновался. Не было никаких причин продолжать беседу, и все же он делал это, говорил и говорил.

– Да. Ее жизнь я тоже помню. Твой первый день в группе? Ты принес корзинку с выпечкой, а Янин – кофе. Это случилось за годы до моего появления, но я помню. Она помнит, и я тоже.

– И Джеллит. Выходит, ты живешь их жизнями?

– Собственно, нет. У меня есть только воспоминания. Я помню первый поцелуй Джеллита через него самого, но не так, как если бы я действительно при этом присутствовал, – сказал шпион и чуть погодя добавил: – А сам я впервые поцеловался с тобой.

У Дафида подтянулся живот – он не знал, от стыда или отвращения. А вот жар, который он вложил в ответ, точно шел от гнева.

– Был кто-нибудь еще? Ты убивал того, кого я не знаю?

Шпион хранил молчание, которое в конце концов сделалось неловким. Транспорт дал гудок и сам повернул вправо. Видимо, полуразум взял на себя управление.

Когда Джеллит заговорил, в его голосе звучали мягкие, виноватые, какие-то женственные нотки.

– Во мне сошлись только эти трое, но я в ответе и за другие смерти. Идет война. Я солдат.

– Или оружие.

– Всякий солдат – оружие, – сказал шпион. – Нельзя ли нам снизиться?

Дафид велел транспорту сбросить высоту. Лабиринт под ними разрастался, улицы проступали все отчетливее. По ним двигались тени, продолговатые бурые пластинки переходили с дорожки на дорожку. Что это и зачем, Дафид не знал. Столько всего непонятного…

– Я понимаю, как тебе трудно. – Дафид обернулся. Шпион смотрел на него в упор. Зрачки Джеллита расширились, будто вокруг стояла полная темнота, хотя на самом деле было светло; его плечи напряглись и ссутулились, словно в предчувствии удара. – Не только из-за войны, карриксов и прочих ужасов. Но еще и из-за меня. Мне тоже с тобой трудно. И я не собирался становиться чем-то плохим. Я об этом сожалею. Правда.

Дафид ощутил эти слова в тесном пространстве грудной клетки. От них трудно стало дышать.

– Кто сожалеет?

– Мы все. Эмир. Джеллит. Илси. Ты этого не заслужил. Всего этого. Я не могу ничего исправить, но могу сказать, что я понимаю. Вижу.

– А ты? Настоящий ты? Оружие.

Джеллит неожиданно улыбнулся:

– Настоящего меня не существует. В том смысле, какой ты подразумеваешь. Всё во мне – они. Я привнес только ограничения, инструменты и необходимость.

– Тогда дай мне поговорить с Илси.

– Не получится.

– По-моему, ты водишь меня за нос, – огрызнулся Дафид.

– Налево.

– Что налево?

– Поверни налево. – Джеллит побледнел, его слишком темные глаза расширились, точно от возбуждения. – Там что-то… что-то происходит. Там. Это… – Джеллит поднял руку; с его пальцами творилось что-то странное. – Ух ты, – пробормотал он, не обращаясь к Дафиду.

Странные улицы внизу разбивались о