Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Хорошо.

– Второе. Кессель привёз малую партию серы вчера к вечеру. Три мешка. Олс и Эртан встретили его за городом и приняли груз. Сам Кессель шёл отдельно, как и было сказано. Кессель нервничает, но работает.

– А Крис?

– Крис в Серой Броде. Собирает показания по тракту. По Росту новых следов нет. По Валлену тоже тихо. Мастерская Гальта закрыта, сам Гальт не появлялся. Крис говорит: либо Рост ушёл далеко на запад, либо сидит так тихо, что мы его не слышим.

Я кивнул. Второе было хуже первого. Рост, которого не слышно, опаснее Роста, который двигается.

– Третье. На тракте между Серой Бродой и столицей спокойно. Два дня назад прошёл коронный конвой на юг, шесть подвод, десять солдат. Обычное дело. Март порылся в кармане плаща. Достал записку. – От Олафа. Вчера вечером.

Я взял записку. Знакомый почерк, крупный, неровный. Олаф писал как говорил: коротко.

«Барон. Всё по местам. Бурт на восьмом. Зир и Серт сделали слиток к вечеру, как сказали. Раст начал кремнёвую неделю. Тим с дворовой охраной на занятиях. Функ при Хорсте, без происшествий. У ручья пусто. Вода в штреке тянется медленно, Эверт держит. О.»

Я сложил записку и убрал в нагрудный карман, к письмам.

«У ручья пусто». Это могло означать, что связной не приходил. Или что связной приходил, но Иг с башни его не увидел. Или что связной прошёл другим путём, не через ручей.

– Март. Сколько дней до Аркенбурга?

– Отсюда четыре, если без задержек. Три, если гнать, но гнать не нужно: подвода заметнее верховых. Мы пойдём обычным темпом, с ночёвками на постоялых дворах, с расспросами о ценах на зерно. Как торговец, который никуда не торопится.

– Четыре дня.

Март кивнул.

– Четыре дня, и вы на Суконной улице. Дом вдовы Хинт стоит, я оплатил до конца месяца. Комнаты наверху, две, одна для вас, вторая для Вига. Фриц дальше Суконной не пойдёт, расчёт по приезде.

Я подумал. Четыре дня в подводе с рогожей и мулами. Потом Суконная улица. Потом казначей Велль, потом Берт, потом Вейн. Десять страниц, три подписи, место для коронной печати. Я прикинул, сколько дней уйдёт на каждую встречу. Велль принимает быстро, если документ подготовлен. Берт задаёт вопросы, но не тянет. Вейн приезжает, когда ему говорят, и подписывает, если текст устраивает.

Неделя. Если всё пойдёт ровно, неделю. Если не ровно, две. Если совсем плохо, три, и тогда Олаф начнёт считать недели по тому протоколу, который мы обговорили.

– Март. Мастер Ар в городе?

– Был три дня назад. Я проверил через прачку, она видела его во дворце на прошлой неделе.

– Хорошо. Мне нужно к нему до казначея. Не для встречи с королём. Для того, чтобы он знал, что я приехал, и передал кому нужно.

Март кивнул. Он не спрашивал зачем. Март никогда не спрашивал зачем, если я говорил «мне нужно». Он спрашивал «когда» и «через кого». Это было одно из его лучших качеств.

– Едем, – сказал я.

Мы привязали лошадей за подводой. Виг забрался внутрь, положил ружьё рядом, накрыл холстиной. Я сел рядом с Мартом на козлы. Фриц запрыгнул на задок подводы и сразу закрыл глаза.

Март тронул мулов. Подвода заскрипела и пошла.

Дорога была ровная, утоптанная, без грязи. По обе стороны тянулись невысокие кусты, за которыми виднелись чужие поля. Небо серое, без солнца, без дождя. Ветер нёс запах прелой соломы и печного дыма. Обычная осенняя дорога. Обычная подвода. Обычный торговец на козлах. Обычный человек рядом с ним в потёртом плаще.

Через час Март заговорил. Тихо, не поворачивая головы.

– Барон. Крис просил передать одно. По Валлену. Он нашёл трактирщика, который видел Гальта две недели назад. Гальт уехал на юг, в сторону Каррена. С ним был один человек, которого трактирщик не знал. Гальт заплатил за три ночи вперёд и уехал на четвёртое утро. Крис говорит: если Гальт ушёл в Каррен, значит, его кто-то позвал. Литейщики сами в Каррен не ездят за заработком. Там нет обычной работы для мастеров бронзы. Там есть работа для людей, которые готовы лить то, что нельзя лить дома.

Я молчал.

Гальт в Каррене. Если Крис прав, кто-то свёл Гальта с заказчиком. Рост или его люди. Или Дайн через свою сеть. Или кто-то третий. Гальт знает форму ствола, знает, как выглядит аркебуза снаружи, знает, что внутри должна быть какая-то вставка, но не знает, что это эфирит и как его крепить. Его ствол взорвался на третьем выстреле, и это был не случайный брак, а предсказуемый результат копирования без понимания принципа.

Но в Каррене у Гальта может появиться второй шанс. Если ему дадут деньги, материалы и время, он будет пробовать снова. Десять стволов взорвутся. Одиннадцатый, может быть, выстрелит дважды. Этого хватит, чтобы Дайн показал его в столице и сказал: «Видите? Технология расползается. Стандарт Валье не работает. Нужен другой контроль».

Именно поэтому я ехал в Аркенбург. Не потому, что мне нравилось сидеть на козлах подводы и нюхать прелую солому. Потому что подпись казначея под стандартом означала, что правила задаю я, а не Дайн. Не тот, кто скопировал плохо, а тот, кто сделал правильно.

Март смотрел на дорогу. Мулы шли ровно. Фриц за спиной храпел. Виг под рогожей лежал тихо.

До Аркенбурга оставалось четыре дня.

Том 3й: Право не бояться. Глава 17. Суконная улица

Четыре дня прошли без происшествий.

Март вёл подводу так, как вёл бы любой торговец, который никуда не торопится и ничего не скрывает: ночёвки на постоялых дворах, разговоры с хозяевами о ценах на зерно и полотно, неспешный торг за место у навеса. На второй вечер трактирщик долго расспрашивал про дорогу из Серой Броды, и Март ответил ровно, обстоятельно, с деталями, которые невозможно выдумать на ходу. Он знал имена перевозчиков, знал, на каком мосту меняли настил, знал, что бочонок гвоздей в Серой Броде подорожал на два медяка. Трактирщик кивнул, налил второй кувшин за счёт двора и потерял к нам всякий интерес.

Фриц спал на задке подводы, ел всё, что давали, и ни о чём не спрашивал. Утром первого дня он спросил Марта, когда будем на ярмарке. Март ответил: через четыре дня. Фриц кивнул. Больше он не спрашивал.

Виг лежал под рогожей, выходил только на привалах