Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Дворцовая крыша виднелась над домами. В прошлый приезд я входил через малые ворота западного крыла по приглашению мастера Ара на рабочий завтрак с королём. Сегодня мне нужна не западная, а северная сторона. Казначейство занимало длинное каменное здание между дворцовой стеной и Мостовой улицей. Главный вход с колоннами выходил на площадь; боковая дверь, через которую мне нужно было пройти, находилась со стороны двора, за углом.

Я обошёл здание. Двор был тесный, мощённый неровным камнем. У стены стояла пустая телега без лошади. Две бочки. Дверь, обитая железом, закрыта.

Я постучал.

Открыл невысокий человек с бородкой. Глаза серые, руки в чернилах. Фартук поверх длинной рубахи.

– Посыльный от историографа. Бумага по лицензионному реестру.

Хольц посмотрел на тубус. Кивнул.

– За мной.

Коридор был узкий, с низким потолком. Пахло бумагой, чернилами и старым деревом. Мы прошли мимо двух закрытых дверей, повернули, поднялись на пять ступеней. Хольц остановился у третьей двери, постучал, открыл и отошёл в сторону.

– Прошу.

Я вошёл. Хольц закрыл дверь за мной и ушёл. Шаги стихли в коридоре.

Малый кабинет казначейства был маленький, как и обещало название.

Стол у окна, два стула, шкаф с папками. На столе стояла чернильница, стакан с тремя перьями и стопка бумаг, придавленная бронзовым грузом в форме льва. Свет падал из окна на стол, и пыль висела в нём неподвижно.

Лорд-казначей Эдмунд Велль сидел за столом. Среднего роста, плотный, с короткими волосами и лицом, на котором ничего нельзя было прочитать, пока он сам не решал, что именно показать. Одет просто: тёмный камзол без вышивки, белый воротник. На столе перед ним лежала раскрытая папка с бумагами, которую он, видимо, читал до моего прихода.

Он не встал.

– Барон ди Валье.

– Лорд-казначей.

Велль закрыл папку. Положил руки на стол.

– Садитесь.

Я сел на стул напротив. Положил тубус на колени.

– Мастер Ар сообщил, что вы приехали лично с документом. Берт подтвердил, что вы можете прийти только через малый кабинет. Я не спрашиваю, почему не через приёмную, потому что Берт не стал бы подтверждать без причины. Я спрашиваю: что в тубусе?

– Коронный стандарт на гладкоствольную фитильную аркебузу. Десять страниц. Под подпись вашу, Берта и полковника Вейна.

Велль чуть наклонил голову. Протянул руку.

Я открыл тубус, вытащил свёрнутые листы и положил на стол. Велль разгладил их ладонью, не торопясь, как человек, привыкший к бумагам. Начал с первой страницы. Читал молча.

Я ждал.

Прошло несколько минут. Велль перевернул четвёртую страницу, задержался. Это был пункт о приёмочном отстреле. Тот самый, который я переписал вечером перед отъездом: не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой пробной партии.

– Каждый третий. Хеллер предлагал каждый пятый?

– Хеллер предлагал каждый пятый для всех партий. Я ужесточил для первых. Потому что первые партии идут из новых мастерских, где ещё нет подтверждённого качества. Когда мастерская даст две партии подряд без брака, переходим на каждый пятый.

Велль кивнул. Продолжил читать.

На седьмой странице он остановился снова.

– Маркировка ствола. Литейная отметка, номер партии, дата выпуска. Это ваша формулировка?

– Да.

– Зачем? Ни один ремесленник в Аркене не ставит дату на изделие.

– Потому что ни одно изделие в Аркене до сих пор не взрывалось в руках владельца. Если ствол разорвёт через год, маркировка скажет, кто его сделал, из какой партии и когда. Это единственный способ найти виновного, не допрашивая всех литейщиков королевства.

Велль посмотрел на меня. Впервые за всё время я увидел в его лице что-то, кроме профессиональной нейтральности. Он понял. Не ствол. Не порох. А систему. Маркировка для казначея была не про оружие. Она была про учёт. Про то, что можно проверить задним числом.

Он вернулся к чтению.

На десятой странице Велль дошёл до подписей. Моё имя с печатью Валье уже стояло. Три пустых строки: казначей, первый советник, полковник.

Он положил листы на стол, выровнял стопку.

– Барон. Документ грамотный. Язык правильный. Формулировки не спорят с действующими регламентами коронных лицензий. Я вижу, что вы работали не один.

– Хеллер, Лор, я. Замечания по весовым допускам внёс Хеллер по итогам осмотра. Замечания по дистанции между стрелками в строю и порядку передачи ствола внёс Лор. Общую редактуру и приёмочную часть делал я.

– Хеллер уже видел финальную версию?

– Нет. Последнюю правку я внёс после его отъезда. Пункт о приёмочном отстреле и маркировке.

Велль подумал. Побарабанил пальцами по столу. У него были руки делового человека: не тонкие, не грубые, привыкшие к перу, к бумаге, к сургучу.

– Я не подпишу сегодня.

Я не ожидал другого. Велль никогда не подписывает в первый день. Это не медлительность. Это привычка человека, который знает, что его подпись стоит денег, и поэтому проверяет дважды.

– Завтра?

– Послезавтра. Мне нужно сверить два пункта с реестром лицензий. Если они не спорят, я подпишу. Если спорят, вернусь к вам с конкретными строками.

– Хорошо. Куда положить документ?

– Оставьте. Я положу его в сейф. Никто, кроме меня, к сейфу доступа не имеет.

Я помедлил. Десять страниц. Единственный экземпляр. Оставить его в чужом кабинете было неудобно. Но Велль не из тех, кто теряет документы.

– Хорошо.

Велль собрал листы, сложил их в папку, закрыл папку и убрал в сейф. Щёлкнул замком.

– Барон. Ещё вопрос.

– Да.

– Серебряная проба.

Я замер. Не потому, что не ждал. Потому что ждал позже.

– Свёрток дошёл?

– Дошёл. Смотритель коронного поста у Серой Броды передал его по стандартной линии. Я вскрыл три дня назад. Внутри – два мешочка с рудой, маленький слиток и ваше письмо. Письмо осторожное. Вы написали «обнаружена порода, содержащая серебро» и больше ничего. Ни слова «жила», ни слова «гнездо», ни оценки запаса.

– Потому что я не геолог. Я знаю, что руда богатая. Я не знаю, сколько её.

– Слиток я отдал мастеру монетного двора. Чистый. Высокая проба. Если у вас в шахте есть хотя бы три таких мешочка в месяц, это уже государственный ресурс, а не побочный продукт.

Я ничего не сказал. Велль смотрел на меня. Спокойно, без давления. Он ждал.

– Лорд-казначей. Я сообщил вам первым. Намеренно. Потому что серебро должно войти в коронный учёт до того, как о нём узнает