Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Он вошёл, закрыл дверь, сел на табурет у стены. Посмотрел на меня.

– Берт подтвердил. Завтра. Малый кабинет казначейства. Час после полудня.

Я не ответил сразу. Сел на кровать.

– Как?

– Ар послал записку Берту ещё вчера вечером. Берт прочитал утром. Прислал своего мальчишку в «Речную корону» до полудня. Записка в одно слово: «Допускаю». Ар передал через слугу мне, я передаю вам. Завтра в час после полудня. Вход через двор казначейства, боковая дверь. Ар сказал: вас ждёт писарь по имени Хольц, невысокий, с бородкой. Назовёте себя как «посыльный от историографа с бумагой по лицензионному реестру». Хольц проведёт через коридор к малому кабинету. Велль будет один.

– Один?

– Один. Без секретаря, без второго писаря, без охраны в кабинете. Ар сказал: Велль понял, что встреча закрытая, и не задавал вопросов.

Я посмотрел на тубус, стоявший у стены рядом с сумкой. Десять страниц. Место под три подписи. Место под коронную печать.

– Март. Спасибо.

– Не мне спасибо. Ар работает быстрее, чем я ожидал. Может, он ждал вас раньше.

Может быть. Мастер Ар был из тех людей, которые никогда не удивляются, потому что продумали несколько вариантов до того, как к ним пришли.

– Второе, – сказал Март. Он достал из-за пазухи свёрнутый листок. – Записка от мальчишки Олафа. Пришла через мою линию, не через коронный пост.

Я взял записку. Знакомый почерк.

«Барон. Без перемен. Бурт закончил восьмой ствол, Зир и Серт начали десятый слиток. Вода в штреке на том же уровне, Эверт справляется. У ручья пусто третий день. Функ работает. О.»

Я перечитал. Сложил. Убрал в нагрудный карман.

Три строки. Три дня тишины у ручья. Функ работает. Олаф справляется. Эверт держит воду.

– Третье, – сказал Март. – Мелкое, но заметное. Сегодня утром я видел на Монетной улице человека в тёмном плаще с нашивкой гильдейской канцелярии. Он шёл от дворца к площади. Плащ обычный, нашивка серая. Не маг. Писарь или помощник. Лицо незнакомое.

– И?

– Ничего. Просто говорю. Гильдейские канцеляристы по Монетной ходят нечасто. Их контора на другом конце города, за рыночной площадью. Если канцелярист Дайна ходит к дворцу, значит, у Дайна есть дело к кому-то при дворце. Не обязательно к Веллю. Может быть, к секретарю Берта. Может быть, к кому-то из малых чиновников.

Я подумал.

– Тальма Корн.

Март наклонил голову.

– Может быть. Крейн говорила, что Тальма Корн – секретарь Дайна с западными связями. Если он в городе, он ходит по своим делам, и один из его путей может проходить через Монетную.

– Ты видел его самого?

– Нет. Видел канцеляриста. Тальму Корна я не знаю в лицо.

Я помолчал. Тальма Корн. Крейн просила не трогать его. Через него она видит часть переписки Дайна. Если Корн в столице и если он ходит к дворцу, значит, Дайн не просто сидит в своём кабинете. Он получает что-то из дворцовых коридоров.

– Март. Завтра я ухожу из дома в полдень. Один. Виг остаётся. Ты тоже. Если к вечеру я не вернусь, Виг идёт Ару и спрашивает его.

– Понял.

Март встал. Уже у двери обернулся.

– Барон. Камзол Иена или дорожный?

– Камзол. Я иду к казначею, не к трактирщику.

Март кивнул и вышел.

Ночь прошла быстрее, чем я ожидал.

Я лежал и не перебирал аргументы. Аргументы были готовы давно. Десять страниц. Четыре раздела. Определение стандартного ствола: длина, калибр, вес, допуск, способ маркировки. Режим приёмочного отстрела: не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой партии, с каждого пятого после двух успешных партий подряд. Нормы хранения пороха: отдельное помещение, расстояние от жилых построек, порядок учёта. Ответственность производителя и держателя ствола. Порядок лицензирования.

Сухой текст. Цифры, формулировки, ссылки на коронные прецеденты. Ничего, что вызвало бы восторг или ужас. Просто правила, по которым ружьё делается правильно и которые позволяют отличить правильное ружьё от того, что взорвётся на третьем выстреле.

Велль не будет спрашивать, зачем мне это. Велль спросит, кто проверял. Скажу: Хеллер, Лор, я. Кто утвердит военную часть? Вейн, когда увидит текст. Кто оплатит первую партию? Коронная казна, в рамках той же линии, по которой уже идут эфиритовые поставки. Почему именно сейчас? Потому что в Каррене мастер-литейщик уже пробует лить стволы без вставки, и через месяц Дайн покажет его изделие в приёмной Совета как доказательство того, что технология расползается без контроля. Велль не любит, когда его опережают.

Я перевернулся на бок. За стеной Виг спал тихо.

Через закрытые ставни просачивался слабый свет. Где-то далеко проехала телега. Прокричал ночной сторож. Аркенбург жил своей обычной пятничной ночью, и ни один человек в этом городе, кроме Марта, Вига, Ара и, может быть, Берта, не знал, что завтра в малом кабинете казначейства решится вопрос, который стоит дороже, чем весь груз Суконной улицы за год.

Я уснул.

Утром я встал рано.

Вдова Хинт принесла хлеб, холодное мясо и кувшин молока. Молоко было свежее, густое, с запахом коровника. Виг спустился следом, поел молча, вернулся наверх. Март не появлялся: он ночевал у подводы, в соседнем дворе, и уже ушёл к рынку, как торговец, которому нечего делать, кроме как считать цены.

Я побрился холодной водой из кувшина, порезался на подбородке, остановил кровь тряпкой. Надел камзол Иена. Застегнул. Проверил нагрудный карман: письма на месте. Вытащил тубус из сумки, проверил печать, ремень. Тубус можно нести за спиной, под плащом. Или в руке. Лучше в руке: меньше привлекает внимание, чем горб на спине.

Виг стоял у окна. Смотрел на улицу.

– Виг. Я ухожу в полдень. Жди здесь. Если к шести вечера меня нет, иди к Ару.

– Барон. Может, пойти следом? На расстоянии. Не рядом.

– Нет. Два человека, идущих в одну сторону по одному маршруту с интервалом в тридцать шагов, заметнее, чем один. Здесь не Кленовая балка. Здесь людно, и я знаю дорогу.

Виг не спорил. Он кивнул, вернулся к окну и сел на подоконник. Ружьё стояло у стены в чехле.

Я подождал до полудня. Вышел.

Суконная улица в субботу была тише, чем в пятницу. Рынок шумел где-то за два квартала, но здесь, среди лавок с тканью и мылом, людей было мало. Женщина с корзиной. Старик в фартуке, расставлявший катушки на прилавке. Мальчишка, несший вязанку дров.

Я шёл обычным шагом. Камзол Иена, потёртый плащ поверх, тубус в правой руке. Один