Погоня за судьбой - Ди

— Привет, — дружелюбно сказал симпатичный «Умник», белозубо улыбаясь. — А ты…

— Я Лиза Волкова. Но могу быть Анной Рейнгольд, тоже на «а» начинается, — сострила я.

— Так не пойдёт, — возразил Макаров. — Тебе нужен позывной.

«Значит, приглашаете меня немного поиграть в войнушку?» — подумала я. — «Что ж, я не против».

— В таком случае, можете звать меня «Фурия из Олиналы».

Моё старое прозвище пробуждало в памяти калейдоскоп размытых картинок — тех «подвигов», что я совершала под этим громким именем, известным каждому бедняку Ла Кахеты. Агата «Молния» едва заметно фыркнула.

— Идёт, — кивнул майор, — но давай подсократим. Будешь «Фурией»…

Грузная тень накрыла посадочную площадку, и спустя полминуты в её центр с глухим рёвом вальяжно опустился исполин грязно-синего цвета — тупоносый, похожий на майского жука, транспортный челнок.

— Вот он, твой билет домой, — кивнул в сторону корабля «Умник».

— Домой? — скептически хмыкнула я. — На Пиросе я тоже гостья. Если подумать, мой дом — это дорога. Даже не пространство, а время между двумя точками, проведённое в движении. И знаешь что? Сейчас я, пожалуй, начинаю чувствовать себя по-настоящему дома…

Ворота ближайшего к кораблю ангара разъехались в стороны, оттуда выкатился сервисный вездеход на огромных колёсах с гружёной платформой на сцепке и неторопливо пополз в сторону пыхтящей и исторгающей из себя клубы горячего пара летающей машины.

— Вперёд, спецотряд «Стриж», — скомандовал майор. — Нас ждёт прогулка под чужим солнцем.

Надев респираторы, мы двинулись к эскалатору. Воздух за тепловым экраном был остывшим до минус семидесяти, ресницы тут же покрылись инеем, и я поспешила поднять ворот повыше и поглубже спрятаться в капюшон.

Вездеход уже стоял под брюхом челнока, из которого свисали крепёжные тросы подъёмного механизма. Грузовые контейнеры исчезали во чреве корабля один за другим, пока мы шли по каменному лётному полю навстречу неуклюжему железному скарабею. Мы поднялись по трапу, и нас поглотили тёмные внутренности машины. И тут же — долгожданное тепло. Гудели обогреватели, обдавая лицо спасительными волнами, от которых по телу разливалась приятная истома.

Словно добрые друзья, пара пилотов в причудливых костюмах тепло здоровались с бойцами. Они похлопывали друг друга по плечам и, очевидно, были давно и хорошо знакомы. Я же под шумок забралась в самый угол отсека для экипажа, к крошечному иллюминатору, за которым раскинулось обширное лётное поле.

Челнок дрогнул и, с рычанием отрываясь от камня, пошёл вверх. Лётное поле поплыло вниз, и из-под тени «Алоксилонов» выползло всё кладбище целиком. Взгляд скользил по ржавым корпусам, цепляясь за знакомые силуэты земных шаттлов, кенгенских чартеров… А потом остановился.

В глубине, в самом сердце этой стальной братской могилы стоял силуэт, похожий на пчелу. «Церамбика». Раздвоенный обтекатель, серебристый корпус, сложенные на спине маневровые крылья. Форма, выжженная в памяти наравне с лицом Марка.

Я прилипла к стеклу и впилась глазами в полумрак, силясь разглядеть детали — и тут мелькнул бортовой номер… с единицей на конце. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что заложило уши.

Это был не похожий корабль — не может быть двух таких одинаковых. Это был он. Мой дом. Моя жизнь до того, как всё разлетелось на осколки. «Виатор». Каким-то немыслимым образом он оказался здесь, брошенный гнить среди чужих обломков.

Площадь ушла вниз, скалы поплыли навстречу, «Виатор» скрылся в тени гигантов, а потом и вовсе растворился в общей массе ржавого металла. Они отняли у меня прошлое и превратили его в экспонат на своей свалке.

Челнок набирал высоту, и вокруг открывались виды на укрытые чёрным ночным покрывалом антрацитовые зубья щербатых скал, протянувшиеся до самого горизонта. Внизу оставался каменный остров с его иллюзиями, могилами и высокими целями, а я… Я возвращалась в ад, который хотя бы был честен в своём желании меня сжечь.

Глава VII. Ощущение полёта

Образ ржавеющего «Виатора» не отпускал меня весь оставшийся путь, жёг сетчатку, как незаживающая язва. Стиснув зубы, я заставила себя смотреть вперёд, в будущее. На лица новой команды, на холодные стены коридоров величественной «Аркуды», которая, бесшумно совершив гиперпрыжок, рассекала вакуум со скоростью чуть менее миллиона километров в час.

Волны времени были неумолимы — они волокли меня к берегу прошлого, к его дымящимся обломкам. Экипаж из полусотни человек и крошечная разведгруппа приближались к жаркому Пиросу, мой второй дом надвигался, и я вновь — как и долгие недели назад на «Фидесе» — испытывала знакомую ледяную дрожь…

Мы коротали время в грузовом ангаре «Аркуды», расположившись под днищем десантного челнока, что висел на массивных суставчатых ухватах. Где-то во тьме прятались ещё две машины, а свет в обширном отсеке был приглушён, едва очерчивая контуры высоких стен и закреплённых тросами к полу ящиков с оборудованием.

Наш небольшой отряд полукругом расположился прямо на сомкнутых створках высадочного люка, а в самом центре мерцал неяркий фонарь, вырисовывая причудливые узоры на лицах бойцов. Я необъяснимо чувствовала себя туристкой в лесном походе, сидящей у костра — стоило только прикрыть глаза, и за ровным гулом стального зверя уже слышался треск горящих поленьев.

… — Почему для гиперпрыжка так долго собирается тёмная энергия? — вопросил «Умник» Коньков и обвёл нашу маленькую компанию заговорщическим взглядом. — Потому что в диске галактики её довольно мало, и уж совсем мало в балдже. Зато очень много в гало.

— Напомни, что такое балдж? — попросила я, приоткрыв один глаз.

— Представь обычную игрушечную юлу, — увлечённо жестикулируя, сказал Коньков. — Она не плоская — она изрядно выпуклая сверху и снизу. И если плоскость вращения этой юлы и есть наша галактика, то яркий балдж — это центральная, самая толстая выпуклость, в которой сосредоточено ядро и основная масса старых звёзд. Гало же — это сфера с балджем в центре, в которую вписана галактика, и которая простирается на сотни тысяч световых лет «вверх» и «вниз».

— Вверх и вниз, — фыркнула Агата Скворцова. — Не пори чушь, умник. У галактики нет верха и низа.

— Это у тебя нет воображения, — огрызнулся Архип Коньков, глянул на меня, как преподаватель на единственную студентку, на которую возлагал все свои надежды, и продолжил: — Как ни странно, именно гало содержит основную массу галактики. И в нём же сосредоточена основная масса тёмной энергии. Там её столько, что концентраторы можно зарядить за считанные минуты!

— В гало тебя порвут на куски заряженные частицы, — вмешался в разговор молчавший до этого майор Макаров. — Там