Погоня за судьбой - Ди

Встретив нетерпеливый взгляд майора, я направилась к задней части глайдера…

* * *

Саморазогревающийся армейский паёк уютно расположился в желудке. Я слизала с пластиковой ложки остатки пюре и вытянула ноги. В гостиной, едва освещённой переносной лампой, было просторно, шторы были занавешены, а по ту сторону окна вальяжно развалилась тёплая ночь. Экзоскелеты серебристыми горками были аккуратно сложены в углу, периметр дома надёжно охраняли несколько детекторов движения, спрятанных в высокой траве, а мы коротали время перед отбоем. Последние полчаса Оникс дежурил снаружи, и всё это время Умник не закрывал рта. Он убаюкивающе вещал:

… — Если есть существа, подобные Созерцающему, значит наш, человеческий эволюционный путь далёк от завершения. Мы — всего лишь ещё одно звено в бесконечной цепи превращений.

— Пока все вокруг будут превращаться в высших существ, ты, умник, так и будешь болтать, — съязвила Агата. — Всю свою эволюцию проболтаешь.

— За мою эволюцию не волнуйся, — ухмыльнулся Коньков. — Сыновья позаботятся о том, чтобы эволюция моего рода продолжалась. А вот за свою тебе стоило бы посуетиться и найти себе наконец нормального мужика…

Агата резко подняла голову.

В полумраке лицо её было едва заметно, но желваки на скулах обозначились отчётливо. Она смотрела на Умника молча, в упор — и тот, почувствовав неладное, поперхнулся на полуслове.

— Агат… — начал он, но она уже отвернулась к стене.

В гостиной повисла тишина. Бурят замер с ложкой у рта, и даже лампочка фонаря, казалось, стала светить чуть тусклее.

— Блин, — выдохнул Коньков и стянул с головы наушник. — Скворцова, я… Я не то хотел сказать. Забудь.

— Забыла, — отрезала та, не оборачиваясь, ровным голосом. Чересчур ровным.

Тишина висела долго — наверное, минуту или две. А я поймала себя на том, что смотрю на неё, на её коротко стриженный, беззащитный затылок. И я знала, что чувствует человек, который таким вот голосом говорит: «Забыла». Я сама так говорила — сотни раз.

Бурят, закончив с пайком, проговорил в темноту:

— Люди везде одинаковые — хоть тут, хоть там. Пока своих не теряли, языками мелют. А как потеряют — сразу умнеют… История — она медленная, но справедливая. Всех рассудит.

«Только мёртвым от этого не легче», — подумала я.

Бурят выкрутил яркость фонаря на минимум, отвернулся к стене и затих. В гостиной стало совсем темно, и лишь сквозь занавески в дом сочился слабый, молочный свет ночи.

Я лежала, глядя в тёмный потолок, слушала тишину… и думала о Софи.

Глупо, наверное — торчать в какой-то дыре, за десятки световых лет от неё, и вспоминать, как пахнут её волосы. Как она улыбнулась утром, когда увидела, что я проснулась — устало, но тепло. Совсем другой человек — абсолютно не та, которая просила о смерти глубокой ночью. И сейчас мне казалось, что где-то там меня ждали двое. Две Софи…

А ещё я думала о Виаторе. Главным был вопрос даже не в том, как он там оказался — но почему. Что он там делал?..

В наушнике негромко щёлкнуло.

— Фурия… — голос Макарова звучал тихо, почти интимно, чтобы не тревожить остальных. — А за что тебя, собственно, к нам прикомандировали? Шепчутся, ты куда-то не туда сходила.

Я обвела взглядом команду. Бурят похрапывал, Умник затих, Агата лежала не двигаясь — то ли спала, то ли притворялась.

— Прогулялась на свежем воздухе без спросу, — так же тихо ответила я. — В общем, я была в подземных туннелях недалеко от «кипятильника». И видела этого вашего Созерцающего воочию. Довольно интеллигентное существо.

— Что делали? — оживился Умник — оказывается, он не спал. — Разговаривали? О чём?

— Скорее… Я бы назвала это… — Я пыталась подобрать подходящее слово. — Обменом опытом. Он показал мне, что он такое. Та форма, что мы видим — всего лишь оболочка, которую он надевает для нас, людей. Чтобы нам было проще его воспринимать. Сам он существует под… или над пространством и представляет из себя коллективный разум. Скорее всего. И там, за нашим пространством он путешествует между мирами, изучает их. Я бы даже сказала — коллекционирует.

Царила звенящая тишина — затаив дыхание, все слушали меня.

— Я не просто видела картины — я была ими. На миг я стала океаном разумного планктона, покрывающим целый мир, где мысль рождалась вспышкой биолюминесценции, — говорила я почти шёпотом. — На миг я чувствовала, как к солнцу тянутся кристаллические ветви леса, чей век длится миллионы лет. А потом… я ощутила, как этот лес одним днём превратился в пыль… И я поняла, что для Созерцающего разница между нами и тем лесом — только в сложности упаковки для жизни… Я иногда думаю — что мы такое по сравнению с коллективным разумом, который ходит от планеты к планете и расставляет тут и там свои ве͐шки… из чистого, вечного любопытства. Он покрыл собой, вобрал в себя сотни и сотни самых разных миров, увидел дюжины разумных видов, но ещё даже не охватил и сотой доли нашей галактики…

Закрыв глаза, я вызывала в памяти те мелькающие картинки, пересекающиеся потоки мыслеобразов, за которые просто невозможно было ухватиться — можно было лишь проваливаться в их бесконечность.

— Значит, мы не просто пешки, — хмыкнул Умник. — Мы пешки на доске, где играют боги. Это… льстит.

— Это пугает меня, — вдруг сказала Агата. — Я смертна, мой век короток — и вся эта огромность меня ужасает.

— А меня пугает другое, — прохрипел Бурят, и все, как по команде, вопросительно уставились на него. — Знаете, что у меня на уме? Слишком тут пусто. В доме — никого, кругом — ни души. Ворота загона распахнуты настежь. Кто-то же открыл их и выпустил скот. Зачем?

— Забрали с собой скотину и ушли, очевидно, — пожал плечами Умник. — А может быть, продали соседям и опять же ушли. Миллион беженцев из Ла Кахеты — это не шутки. Увидев такую ораву, которая прёт через твои посевы, ты сам поневоле соберёшь вещи и дашь дёру вместе с ними.

— Дом, жители которого подались в беженцы, выглядит не так, — возразил Аркадий и обвёл помещение широким жестом. — Все вещи на месте, еды полно — пусть и протухшей уже. Консервы нетронуты. А наверху, в тумбочке даже кошелёк с деньгами остался, а уж деньги-то люди взяли бы в первую очередь… Дом не выглядит давно заброшенным.

— Здесь всё давно уже покрылось пылью, — пробормотала Молния. — Никого тут не было уже по меньшей мере несколько недель.

— Значит, он просто оставлен, — констатировал Умник.

— Ладно, ребята,