Погоня за судьбой - Ди

Макаров щёлкнул выключателем, и лампа потухла. В темноте зашуршала материя, бойцы поудобнее укладывались в спальных мешках. Едва слышно запищало, мелькнул зелёный огонёк — Аркадий, включив прибор ночного видения, прошагал через гостиную и, скрипя ступенями, отправился на второй этаж…

* * *

… Хлопнул выстрел, врываясь в сон. Я вздрогнула, открыла глаза в кромешной тьме и схватилась за рукоять пистолета. Тут же раздалось злобное шипение Молнии:

— Умник, ты что, долбоёб?!

— Такая куропатка была… шикарная, — раздосадованно протянул Архип в переговорнике. — Чуть раньше надо было, не попал на взлёте… Неужели тебе не хочется настоящего мяса? Не этих консервов…

— Идиот, — пробурчал у меня под боком Бурят, и вновь воцарилась тишина.

В предутренней темени я закрыла глаза в надежде досмотреть до побудки прерванный сон и вновь погрузилась в дрёму…

Глава VIII. Гостеприимство

… Сквозь скомканное полупрозрачное сновидение в сознание протиснулся голос Молнии, сквозивший плохо скрываемым волнением:

— Оникс, к нам гости. На периметре со стороны поля движение, пеший, триста метров. Идёт прямиком к нам.

— Ага… Вижу, — отозвался в коммуникаторе Коньков. — Чапает сквозь сорняк. Безоружный. Фермер, что ли… Или рабочий, издалека не разобрать.

Выбравшись из спальника, я сидела на полу и яростно растирала забитые песком глаза.

— Надо его выпроводить, он может нас скомпрометировать. — Агата напряжённо всматривалась в экран массивного лэптопа цвета хаки. — Бурят, займёшься?

— Никак нет, я километром севернее, за ручьём, — прошелестел Бурят. — Он до вас дойдёт быстрее, чем я вернусь из дозора.

Голос Оникса ворвался в эфир:

— Если это не хозяин — проводите его до ворот, он не должен совать нос в наши дела. В противном случае готовимся к передислокации.

— Принято, сами встретим. — Молния кинула в меня быстрый взгляд и впервые с момента сброса обратилась ко мне: — Фурия, пошли, поприветствуем гостя.

— Так или иначе, — заметила я, поднимаясь и разминая плечи, — нам, скорее всего, придётся отсюда сниматься и двигать в более глухие места, подальше от городков и ферм. Один свидетель быстро превращается в толпу зевак.

— Если только мы от него не избавимся. — Агата демонстративно щёлкнула рычажком индуктора на шоковом ружье.

— Мы не какие-нибудь бандиты. — Голос Оникса в наушнике был твёрд и не предполагал обсуждений. — Гражданских пальцем не трогать. И не запугивать. Приказ понятен?

Скрипнула дверь, и Агата тенью скользнула в предрассветную влажную дымку, разлитую под крыльцом двухэтажного дома. Небо было сине-розоватым, клочья прохладного тумана прятались под куцые деревца в отдалении, возвещая скорый восход, а далеко впереди, скрытый по пояс высокой сорной травой, прямо на нас брёл человек.

С оружием наперевес Агата решительно спустилась на землю и зашагала вперёд, а я — следом за ней. Влажный, покрытый росой пырей тёрся о штанины и цеплялся за ботинки. Сближаясь с незнакомцем, я не спускала с него глаз — тёмные волосы, загорелая кожа, джинсовый комбинезон на лямках и коричневая куртка поверх покрытой грязными пятнами серой рубахи. Он шёл вразвалку, не торопясь, слегка подволакивая ногу — хромой или, быть может, раненый. Общий вид у него был какой-то нездоровый.

Мужчину от нас отделяли теперь полсотни шагов. Только сейчас я обратила внимание на то, что голова его слегка покачивается из стороны в сторону, будто на шарнире. Лицо исхудавшее, болезненное, со впалыми щеками. И глаза…

Сердце подскочило к горлу и рухнуло в пятки, мгновенно вызывая дурноту. Мир поплыл перед глазами, а я буквально вросла в землю одеревеневшим телом. Агата сделала несколько шагов вперёд и тоже остановилась. Оглянулась на меня и нахмурилась — мой ступор вогнал её в недоумение.

Всё так же подволакивая ногу и буравя меня взглядом, человек поодаль осклабился, обнажая два ряда неровных жёлто-чёрных зубов. Лицо его собралось в ком морщин, наполнилось нечеловеческой злобой, которую буквально источали кроваво-бордовые выпученные шары глаз.

Я беззвучно открыла рот, но из горла не вырвалось ни звука — лишь сухой, будто комариный, писк. Пыталась что-то сказать Молнии, в висках стучало, а в черепе набирал силу ураган, сметая все мысли. Порыв прохладного утреннего ветра донёс до меня прерывистый животный хрип.

И человек рванулся вперёд — его руки, как безвольные плети, болтались в такт широким скачкам.

— Стоять на месте! — скомандовала Молния и вскинула автошокер.

Тридцать шагов… Двадцать пять… Двадцать…

Голос наконец-то вернулся ко мне, прорвался сквозь онемение:

— Осторожнее, он опасен!

— Я сказала — стоять, или открываю огонь!

Крутой поворот головы — я почти услышала хруст шеи, — и человек переключил внимание на Молнию, сменил курс и метнулся в её сторону. Резко хлопнуло — одержимого будто дёрнуло за шиворот, и он замер. Ухая и курлыча, порхнули из высокой травы напуганные птицы. Существо мелко затряслось, словно в конвульсиях, на гримасе его отпечаталось невероятное, младенческое недоумение. Второй разряд из шокера — и тело с глухим шелестом нырнуло в заросли.

— Фиксирую применение оружия, — захрипел передатчик голосом Оникса. — Что за пальба?! Молния, приём!

— Тут человек. — Молния с опаской шла сквозь траву туда, где упал одержимый.

— Гражданский?

— Так точно.

— Был приказ не трогать гражданских! В какой части ты его не поняла?!

— Он собирался напасть. Я оглушила его шокером.

— Вооружён?

— Никак нет.

— Так какого же хрена вы делаете?! Не хватало нам вляпаться в разборки с местными!

Молния стояла рядом с проплешиной в траве, глядя на тело. Примяв пырей, человек в грязной одежде навзничь лежал лицом вниз. От него несло смесью запахов нечистот и застарелой гнойной раны, а из-под штанины выпирала кость — открытый перелом. Словно нелепый и давно переросший себя младенец, он отчаянно копошился, пытаясь пошевелить обмякшими конечностями.

— Его искалечили… — Молния склонилась рядом с вяло шевелящимся телом. — Помоги, Фурия, надо сделать что-то с раной.

Пока я стояла рядом в полном ступоре, не в силах приблизиться, Агата перевернула его, и я увидела лицо. Оскалом щербатых зубов застывшее в странном слиянии удивления и злобы, оно бешено крутануло глазами и устремило взор на меня. Алые кляксы, заменявшие ему глаза, проникали прямо в душу, а из его чёрного провала рта, вместе с хрипом, выползала вонь вскрытой могилы.

— Явно болен. — Напряжённо оглядывая человека, Молния бросила через плечо: — Какая-то лихорадка… Он просто пылает, температура за сорок! Дуй за аптечкой, Фурия, надо сбить жар. Таскать его опасно с такой травмой…

Мне хотелось закричать: «Это смерть! Это та самая дверь из лаборатории, только теперь она распахнута