Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Особенно подчеркивалась необходимость обсудить послевоенное устройство мира. Надо же, в кои-то веки западные капиталисты признали, что без большевистской России им планету не поделить. Раньше они собирались делить СССР.

Понятно, что дело тут вовсе не в восхищении победами Красной Армии. Все проще. У американцев не хватает ни силенок, ни опыта высадиться на континенте, а британцы оказались способны успешно воевать только против аборигенов с луками и кремниевыми ружьями.

«Этот калека пытается играть на опережение, — подумал Сталин о Рузвельте. — Понимает, что прозевал начало дележа. И теперь хочет успеть хотя бы к развязке…»

Он сел за стол, взял карандаш и начал делать пометки на полях шифровки. Его мысли были уже далеко — в Лондоне и Вашингтоне, где сейчас, вероятно, заседали их военные министры, гадая, как им обвести Советы вокруг пальца.

Да, американцы не успевали. Их армия, только начавшая шевелиться после объявления войны, была еще далека до нужного состояния. Британцы, вымотанные битвой за Англию, тоже не горели желанием лезть в пекло войны на европейском континенте.

Однако и упустить момент, когда победа над Гитлером была уже практически предрешена, они тоже не хотели. Боялись, что с приходом РККА в Европу начнется цепь социалистических революций, которые полностью изменят расклад политических сил в мире.

Сталин понимал этот их страх. Он чувствовал его за каждым витиеватым оборотом речи Рузвельта. Запад боялся, что Красная Армия войдет в Берлин одна, и тогда вся Европа, освобожденная красноармейцами, поднимет красные флаги на своими парламентами.

Вождь достал коробку «Герцоговины Флор», неторопливо раскурил трубку и, прохаживаясь по кабинету, начал диктовать ответ, стоявшему наизготовку с карандашом и блокнотом Поскребышеву:

— Господину президенту Рузвельту. Ваше послание получил. Разделяю ваше мнение о необходимости личной встречи глав трех держав для согласования дальнейших совместных действий и обсуждения принципов послевоенного устройства…

Сталин сделал паузу, подбирая слова. Предложение о встрече было ему на руку. Она позволяла ему лично оценить своих «союзников», а заодно — продемонстрировать им возросшую мощь СССР.

И тем не менее, идти на поводу у американцев, которые хотели обсудить кому и что будет принадлежать, еще до того, как советские знамена взовьются над Рейхстагом, вождь советского народа не собирался.

— Считаю возможным провести такую встречу в самое ближайшее время, — продолжил он, — поскольку промедление может привести к неоправданным жертвам и осложнениям. Предлагаю рассмотреть в качестве места встречи Москву, учитывая, что я не могу покинуть пределы страны в решающий момент боевых действий. Со своей стороны, готов предоставить полные гарантии безопасности всем участникам конференции. Жду вашего согласия.

Он замолчал, взял у секретаря густо исписанный листок, внимательно перечел написанное. Затем, наклонившись к карте, провел пальцем по красным стрелам, устремляющимся от Варшавы на запад.

До Берлина оставалось чуть больше пятисот километров. Понятно, что немцы станут сопротивляться до последнего, стянув к своей столице все, что сумеют снять с других направлений.

И все же его генералы, особенно Жуков, возьмут логово и без помощи союзников. Другой вопрос, вся остальная Европа. Хватит ли сил и ресурсов на то, чтобы контролировать ее всю? Одно дело освободить, другое — установить советскую власть.

Рассчитывать на одно лишь влияние социалистических идей после двадцати лет насаждаемой буржуазными европейскими правительствами антисоветской пропаганды, не приходится, а содержать гигантскую оккупационную армию может оказаться накладным.

Так что, как ни крути, а на данном историческом этапе, тактика деликатного раздела сфер влияния может оказаться предпочтительнее прямой конфронтации с потенциальными союзниками.

— Вызовите мне Молотова, — сказал вождь Поскребышеву.

Через несколько минут в кабинет вошел народный комиссар иностранных дел, столь блестяще сумевший посеять через американского посла Гарримана, панику в высших кругах западных стран. Под мышкой он нес красную папку грифом «Сов. секретно».

— Спасибо, что вызвали, товарищ Сталин, — сказал он, покосившись на лежащую на столе шифровку. — Только что получена депеша из службы внешней разведки.

— Докладывайте.

Варшава. Штаб Западного фронта. 16 октября 1941 года.

Через два часа, как и обещал, вернулся Грибник.

— Есть новости, Георгий Константинович.

— Докладывайте.

— Наш человек в Гердауэне сообщает, что Канарис все еще на аэродроме. Его допрашивают в комендатуре. Охрана — не больше роты солдат.

— Кто ими командует?

— По виду, офицеры люфтваффе, но скорее всего — это люди Мюллера. Кроме того, присутствует какая-то важная шишка из Берлина, но кто именно, узнать не удалось.

— Хорошо, — сказал я. — Я переговорю с Поповым. Ждите меня здесь.

Оставив начальника особого оперативного отдела в своем кабинете, я прошел в комнату связи. Телефонист соединил меня с командующим Северо-Западным фронтом, штаб которого находился в Клайпеде.

— Здравствуйте, Маркиан Михайлович.

— Здравствуйте, Георгий Константинович. Слушаю вас.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал я.

— В чем именно?

— Есть оперативная необходимость в проведении десантной операции. От вашей авиации требуется нанести отвлекающий удар по объекту, координаты которого и время я укажу в шифровке. Задача — заблокировать взлетные полосы, чтобы ни один немецкий самолет не поднялся в воздух, по крайней мере, до завершении операции. Потом потребуется проводить самолет до указанного района. Можете подсобить, Маркиан Михайлович?

Попов задумался, слышно было его сопение в трубке. Тратить горючку, боеприпасы, рисковать машинами и людьми, без особой пользы для нужд своего фронта, никакому командующему не хочется. А я, при всем прочем, не являюсь его начальником.

— Попробовать можно, — сказал он наконец. — У меня есть кое-что в загашнике. Если расстояние приемлемо, то почему бы и нет.

— Сколько в загашнике?

— Два десятка. Плюс прикрытие.

— Этого достаточно.

— Тогда ждем шифровку.

— Спасибо, дорогой!

— Не за что. Сочтемся.

Он положил трубку. Через несколько минут пришло шифрованное сообщение, что авиация Северо-Западного фронта готова предоставить для проведения операции двадцать единиц «Ил-2» с увеличенной дальностью полета.

На последнем участке полета их будут сопровождать десять «Миг-3». Это меня устраивало. Осталось сообщить координаты цели и время начала операции, что я и намеревался поручить начальнику особого оперативного отдела.

Вернувшись в кабинет, я сообщил Грибнику о результатах своих переговоров с Поповым. Майор госбезопасности заметно повеселел. Осталось обсудить детали, в которых, как известно, и кроется дьявол.

— На чем думаете доставить десант, товарищ начальник особого оперативного отдела? — спросил я.

— На «Ли-2», товарищ командующий. Двадцать человек борт поднимет.

— Двадцать человек против роты? — усомнился я.

—