Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

— Какой ранг у этих кристаллов? — поинтересовался я у алхимика.

— Навскидку второй и третий, нужно будет посмотреть ближе.

Я разочарованно вздохнул. Древолюдов ими не оживить. Хотя может Ромуэль что-нибудь придумает?

Мы грузили телеги долго. Тишину нарушали только скрип колёс, шорох мешков, редкие короткие команды. Эльфы старались не смотреть на лежащих гномов, но взгляд всё равно возвращался: то на чужую руку без перчатки, то на тонкое лицо подростка-гнома, то на женщину без доспехов, с заплетёнными волосами, которая так и осталась лежать у стены, будто ждала кого-то.

Когда мы уже почти закончили, двое подростков прикатили на кресле с колесиками старого седого гнома с очками, круглой шапочкой на голове. Он внимательно меня поразглядывал, прошамкал:

— Вот ты каков, наследник Илидора…

Я понял, что он опознал меня по рыжим волосам.

— Кто вы? Представьтесь.

— Я Унгрим Сильный. Хранитель дальних чертогов.

Мне это ничего не говорило, но я покивал.

— Не слишком ты сильный, — хмыкнул рядом стоящий Бариадор — Даже встать не можешь, поприветствовать нашего вождя!

— Мне сто двадцать лет, — покачал головой гном. — Посмотрю на тебя в этом возрасте. Если доживешь, конечно…

— Что вам надо? — поинтересовался я

— Прошу пощадить женщин и детей! Умоляю…

— Никто их не тронет. Мы даже оставим вам часть запасов зерна…

Просто потому, что мы не можем их вывести. Хотя, кто знает Келира и Ко? Эти могут сюда регулярно отправлять обозы — выгребут все.

— Вы отомстили Гунбару, убили почти всех наших воинов, Эхо Гор осталось без защиты. Наша участь ужасна — через месяц тут будут орки или тролли. Они захотят наш город себе… Наши золотые шахты, рудники!

— Мы не будем ломать ваши ворота. Они… — я посмотрел на гигантские створки — Впечатляют! Ни один таран их не возьмет… Закроетесь и пересидите.

— Если нас не начнут опять травить! Вы убили лучших гномов Эха! Цвет нашего народа… Даже не попытались поговорить…

Из глаз гнома потекли слезы. Он снял очки, заморгал. Подростки тоже засопели, начали вытирать лица рукавами. Послышались сдавленные рыдания.

— Вы все это заслужили! — я обвел руками горы трупов. На душе было мерзко, но я твердо помнил отца, который держал в руках свои кишки. Нет, мы все сделали правильно. — Вас никто не будет травить — ядовитой травы в Митрииме больше нет. Пока нет! Помните об этом уроке.

— Твари, лесные чудовища! Будьте вы прокляты, — один из подростков, выхватив нож, бросился на меня и тут же получил по лбу рукоятью меча от Рилдара. Упал на камни, скорчился, закрывая голову руками. Сотник отбросил ногой клинок, наклонился к старику в инвалидном кресле:

— Мы забрали зерно. Кристаллы и золото с камнями. С нами пойдет ваш принц — Рунгвар Заика. Он будет заложником. Ты понял, Унгрим? Передай в Камнеград и Подгорный Чертог! Если они дёрнутся, мы упокоим его в наших деревьях. Ведь знаешь, что это означает для гномов?

Старик мрачно кивнул:

— Он лишится посмертия.

— Не переродится в старшем роде, будет рабом или хуже.

Я стиснул зубы — Рилдар продолжал воевать с гномами! Как же он их ненавидит…

— Женщины и дети не смогут похоронить столько трупов, — Унгрим даже привстал в кресле, но потом со стоном рухнул обратно. — Помогите нам достойно попрощаться с ними! Даже враги заслуживают очистительного огня!

Я даже не успел ответить, как снова вмешался сотник:

— Ничего… Будет вам урок. Сделаете волокуши, покидаете ублюдков в шахты. Поди у вас есть глубокие? До самого подгорного пламени? Там и успокоите. Радуйся, Унгрим, что я не забрал голову вашего короля — так бы сгнила на стене Митриима в назидание всем.

Старик ничего не ответил, лишь мрачно смотрел в землю. Рилдар пнул лежащего гнома, велел грузить на телегу принца. И цеплять постромки — мулы явно все не утянут, придется тащить самим.

* * *

Обратно шли медленно, делая частые привалы. Стяга на небе видно не было, усилился ветер. По ощущениям не весна — осень. Только мокрого снега не хватает.

На душе было мерзко и пусто. Когда месть наконец-то свершается, наверное, так оно и бывает. Никакого облегчения, душевного подъема…

Мы возвращались домой с победой, продовольствием, золотом и даже кристаллами Эфира, но было ощущение, что в чём-то мы всё же проиграли. Даже запачкались. Достойно бывает победить врага в битве. Открыто и на поле боя. А вот так, потравить газом… Эльфы отводили взгляды, не смотрели на меня. Победных песен тоже не пели.

В голове крутилось одно и то же: теперь назад дороги нет… И дело не в клятве Оракулу. Дело в том, что город получит зерно. И спросит: какой ценой мы его добыли?

— Совесть мучает, господин Эригон? — поинтересовался Рилдар, когда мы спустились с предгорьев и вошли в лес.

— Мучает, — согласился я. — Месть почему-то не принесла успокоения. Есть в этом всём что-то неправильное.

— Вы собрали нас всех, придумали удивительный план, о котором и помыслить никто не мог. Мы захватили Эхо Гор, то чего раньше ещё никому никогда не удавалось за всю известную мне историю. И не потеряли при этом ни одного воина даже легко-ранеными. Это подвиг, достойный быть вписанным в хроники рода Мирэйнов и вырезаным на стене в храме Оракула. Наша дружина готова за вами теперь хоть в пекло к гномам, хоть к проклятым магам Дайцина. Вам не надо горевать о содеянном. О вас теперь будут слагать легенды!

Речь Рилдара, наверное, должна была меня как-то воодушевить, но вместо этого я впал в ещё большую задумчивость. Гномий «доктор Менгеле»…

Сотни мёртвых гномов, женщин и детей, всё ещё стояли у меня перед глазами. И безжизненный взгляд короля Гунбара… нет, сниться он мне не будет. Для этого есть отец.

Пока дорога шла под горку, ехали заметно легче, но скоро, как только рельеф стал более пологим, начались мелкие остановки и хлопоты вокруг обоза. Все не спали уже больше полутора суток. Усталость и стресс постепенно начинали давить на психику, и кто-то срывался на бедных животных. Но к вечеру открылось «второе дыхание», пошли чуть побыстрее. Стяг появился в небе, висел низко и тускло, и это явно не прибавляло настроения уставшим воинам.

Позади в окружении группы