Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

Я пригляделся к вышивке. Три молнии над кроной дерева. Такой знак фигурировал в моих воспоминаниях — он был на стене во время аудиенции с королем Серебролесья. Вот, оказывается, кто почтил нас своим визитом…

Их плащи, расшитые узорами Изначальной Рощи, казались неуместным ярким пятном на фоне серого, голодающего города. Десять воинов с мечами и высокий статный эльф с коротким жезлом в руках — посол короля Нориана Златокудрого. Серые глаза посла внимательно меня осмотрели, я увидел, как дернулась правая щека в тике.

— Эти что здесь забыли? — не оборачиваясь, тихо спросил я у идущего рядом Ромуэля.

Лицо старого алхимика было мрачнее тучи.

— Принесли «дары», — процедил Ромуэль, кивнув на стоящие в стороне, под охраной чужих гвардейцев, фургоны. — Перед самым нашим уходом в Совет прибыл гонец от короля Нориана. Якобы, как только его разведчики донесли о разгроме нашего обоза гномами, король Сребролесья внезапно воспылал любовью к «братскому народу Митриима». Обещал прислать помощь. Вот, похоже, они только что перед нами и прибыли. Их толпа и собралась встречать, не нас.

Ромуэль уже был в курсе того, кто именно был инициатором нападения на наш обоз на перевале, и изъявления королём Норианом «нежных братских чувств» его вовсе не впечатлили.

— Какая трогательная забота. И наверняка потребуют за эту «помощь» всё, что ещё есть в городе ценного. После того, как они обобрали нас до нитки, забрав наше последнее золото и Сердце Леса, и натравив гномов на наш обоз!

Я не таясь, сплюнул на землю. Лица воинов и посла Сребролесье перекосились. Лучники Рилдара тоже откинули плащи, сняли с плеч луки.

— Не забывайте, что у нас нет на это никаких доказательств, кроме слов наследника подгорного короля, — я попытался немного сгладить ситуацию. — Вступать в прямой конфликт с Серебролесьем вот так сходу нам сейчас было бы крайне опрометчиво. Сперва надо всё разузнать получше.

— Посмотрите на их посла, Эригон, — Ромуэль прищурился. — Лорд Таэлин! Он же выглядит, как победитель, прибывший получить с поверженного врага свою контрибуцию. А разоделся как! Это мы вон все в пыли с дороги, а он, похоже, специально перед входом в город переоделся во всё свежее и нарядное. Надутый и спесивый, как горный баран. Глаза бы мои их не видели…

Наш обоз, наконец, остановился. Члены Совета двинулись навстречу отряду, но посол Серебролесья, Лорд Таэлин, опередил их. Его голос, высокий и певучий, разнесся над площадью, перекрывая шум толпы.

— Приветствуем храбрых воинов Митриима! Мы скорбим о павших в стычках с подгорным народом и радуемся вашему возвращению. Король Нориан Златокудрый, узнав о вероломстве гномов, не мог остаться в стороне, и прислал нас с зерном для жителей города.

— Как это благородно, — так же громко ответил я, игнорируя протянутую для приветствия руку посла. — Но, как видите, мы и сами неплохо справились с поисками провианта.

Я помахал золотой короной Гунбара, по толпе прошел дружный «ах». Уже больно отличительной она была — молоты, наковальни… Я прошел мимо застывшего Таэлина и направился прямо к членам Совета, которые теперь стояли возле ступеней Магистрата.

Оглядел их без малейшего чувства удовлетворения победой. Лицо Лаэль было бледным и сосредоточенным, а глаза Мириэль хоть и выражали радость от возвращения моего отряда, но в них проскальзывала и озабоченность. Она даже тайком мне покачала головой, как бы о чем-то предупреждая.

Келир сверлил меня злобным взглядом, но отвечать ему тем же у меня сейчас не было ни сил, ни желания.

— Господа члены Совета Магистрата вольного города Митриим! — обратился я к ним, стараясь чтобы мой голос звучал громко и уверенно. За мной наблюдало почти полгорода, столпившись на площади за нашими спинами и, затаив дыхание, вслушиваясь в мои слова. — Я исполнил клятву Оракулу. Месть свершилась. Подгорный город Эхо Гор захвачен. Мы разбили гномов и вернули утраченное зерно. Король Гунбар мёртв. В обозе мы привели заложником наследника подгорного короля — Рунгвара.

Я повернулся к обозу, Рилдар вытолкнул Заику вперед. Тот подошел к нам, сам встал на колени, произнес ритуальную фразу:

— Отдаю свою жизнь в ваши руки. И прошу о милости.

В наступившей за этим тишине раздался голос Главного жреца Оракула Саэна:

— Мы проведём обряд очищения в храме Оракула после того, как закончим погребение погибших в походе воинов Митриима.

Я повернулся на выкрики воинов моего отряда, который раздался у меня за спиной после этих слов жреца.

— Обряд погребения не понадобится, — проговорил я, вновь повернувшись к членам совета, после того как мои воины, наконец-то, затихли, повинуясь взмаху моей руки. — Город не потерял ни одного воина павшим. Не было даже лёгких ранений. Всё обошлось только гибелью гномов.

А вот тут их проняло.

Даже посол Таэлин выпучил глаза и начал хватать ртом воздух. А у Келира, похоже, чуть инсульт не случился. У него покраснело не только лицо, но даже кончики ушей ярко пылали от возмущения.

— Как такое возможно? — Верховный маг Фаэдор Прямой даже сделал шаг вперёд, в попытке сосчитать воинов моей дружины, которые вышли на площадь. Но за мулами, телегами и фургонами было видно не всех. Да и эльфы-горожане перекрывали часть обзора, закрывая воинов и мешая их сосчитать.

Отвечать мне совсем не хотелось, тем более в присутствии гостей из «дружественного» Серебролесья.

Я повернулся к Саэну.

— Пока будут принимать зерно и трофеи, мы можем пойти в храм и побыстрее закончить начатое? Мы все очень устали и хотели бы отдохнуть с дороги.

— Конечно, — пробормотал он, пытаясь ещё прийти в себя от непонятных известий. — Пойдемте прямо сейчас. Первый раз такое случается на моей памяти… Чтобы совсем без погибших и раненых.

Я кивнул членам Совета и последовал за жрецом в храм. Мастер Тарвэн тоже присоединился к нам. Его присутствие в храме как свидетеля клятвы было желательным.

Когда мы отошли к тенистой арке, подальше от ушей серебролесых гостей, я тихо поинтересовался у Саэна:

— Зачем действительно прибыл посол Таэлин? Не верю я в благотворительность короля Нориана.

— Нориан просто в ярости, — прошептал Саэн с усмешкой, когда мы оказались вне зоны слышимости. — Сердце Леса, которое они у нас выторговали… они не смогли его оживить.

Я резко остановился:

— Сердце Леса можно было оживить? Зачем