Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Последующие минуты превратились в хаос — крики, требования, возмущённые возгласы. Пока я не пригрозил уйти, оставив их наедине с их проблемами. Толпа мгновенно присмирела. Мигом сообразив, что угрожать мне бесполезно.

И тогда началась индивидуальная работа (продажа).

Каждому я уделял время, каждому возвращал то, что было утрачено. И за каждое исцеление... получал щедрую плату.Когда последний пациент покинул палату, из которой я устроил кабинет, я подсчитал добычу.

Восемьдесят пять тысяч золотых.

Ирония судьбы — самые громкие и недовольные оказались и самыми щедрыми. Видимо, страх потерять магию вновь сделал их сговорчивыми.

Я смотрел на Казнарий и видел сумму из шести цифр — 101 768 монет. Мысленно представляя, как я их подкидываю в воздух.

Неплохо для одного дня.

Но главное — теперь у меня были средства, связи (многие чуть ли не клялись, что теперь мы друзья, и они мне помогут в час нужды) — чушь, конечно. Они забыли обо мне, кактолько вышли. И репутация. Репутация — это важно. Она стоила куда больше, чем любые золотые.

А вот средства я потрачу на вышки связи. Теперь точно должно хватить.

Я провёл в стенах лечебницы до самых сумерек, наблюдая, как слуги знатных господ мчатся сюда во весь опор, не веря в чудесное исцеление своих хозяев. Теперь в их домах начнётся настоящее представление — те, кого уже списали со счетов, вернутся, чтобы потребовать назад свои должности, титулы и влияние. Что ж, это их заботы, не мои.

Пока ждал, коротал время, рассказывая историю о том, как обнаружил Элидию и сражался с древом. Без лишних подробностей, конечно. В перерывах успел пообщаться с Авелис — той самой девушкой, что проиграла Клеосе, более опытной сокурснице. Она, склонив голову, заверила, что теперь считает себя моей должницей. Отказываться не стал — её род входил в десятку самых влиятельных семейств королевства Пылающих Песков. И неважно, что горошину ей дала Кларис. Девушка понимала, кто виновник её исцеления.

Да, совсем забыл упомянуть — старый маг, тот самый, что первым «принял» мою горошину, тоже пошёл на поправку. Сейчас он наконец-то спал спокойно, без кошмаров, которые годами насылало на него древо, высасывая жизнь. Интересно, как архимагистр жизни допустила такое? Наверняка за этим скрывается захватывающая история... Вот только узнать её в ближайшее время не удастся. Ей предстоит долгие месяцы, а то и годы на восстановление.

Но не все новости были радостными.

Для тех, кто числился в других категориях — «Одержимые Источником», «Тени прошлых жизней», — моя горошина оказалась бесполезной. Кларисса пробовала — эффекта ноль. Она, конечно, сразу мне всё рассказала, откуда они у неё, и я не в обиде ни на неё, ни на Рида. Хотя старый маг оказался приятным исключением.

Сегодня почти треть пациентов покинула лечебницу, и в честь этого события здесь устроили настоящий праздник. А я в это время сидел у кровати юной особы, чья бледная красота напоминала фарфоровую статуэтку. К ней меня привела рыдающая женщина, умоляющая о помощи.

Я потратил горошину... но чуда не произошло.

Женщина зарыдала ещё горше, а я, пытаясь её утешить, вдруг узнал имя девушки и — что важнее — имя её отца. Тут же засыпал несчастную мать вопросами.Теперь понятно, зачем моему артефактору понадобилось столько золота.

Пятьдесят тысяч. Именно столько стоило высшее зелье исцеления.

«Легко пришло — легко ушло», — горько усмехнулся я про себя.

Знаю, что этот упрямец день и ночь думает о дочери. И зная, что могу помочь... не смогу остаться в стороне.

Ничего. Золото — дело наживное. А вот искренняя человеческая благодарность... Она для меня куда дороже.

— Кларис, можно тебя на минуту? — остановил я целительницу, когда праздничная суета немного утихла.

— Конечно, Кай, — она повернулась ко мне, в глазах мелькнула тревога. — Что-то случилось?

— Да. Сможешь помочь мне приобрести высшее зелье исцеления? — спросил я прямо, не видя смысла в предисловиях.

Её брови изумлённо взметнулись вверх.

— Тебе-то зачем? — она окинула меня изучающим взглядом. Затем запустила в меня заклинание, я даже сказать ничего не успел. — Ты выглядишь прекрасно, никаких повреждений или...

— Да не для меня. Для той девушки на третьем этаже, — перебил я. — Я знаю её отца.

Магиня жизни тяжело вздохнула, скрестив руки на груди.

— Ты понимаешь, о каких суммах идёт речь? И дело даже не в золоте, — она понизила голос, — а в ингредиентах. Некоторые компоненты добываются раз в десятилетие в ничейных землях.

— Так поможешь или нет? — настаивал я, чувствуя, как нетерпение сжимает мне горло.

Она задумалась на мгновение, затем кивнула.

— Помогу. Уговорю отца продать тебе один флакон. Ты ведь мне помог — а род Витан никогда не остаётся в долгу.

— Когда я смогу с ним встретиться? — поспешил я уточнить.

— С... отцом? — она округлила глаза. — Ты серьёзно? Зачем тебе это?

Девушка пребывала в лёгком изумление. Редко кто добровольно хотел встречаться с её родителем. Не тот он человек, с которым можно мило пообщаться. Да, он архимаг жизни и вроде как спасает разумных. Однако как человек он… весьма сложный.

— Абсолютно. У меня к нему есть ещё одно личное дело, — я сделал многозначительную паузу, — о котором, прости, пока не могу рассказать.

— Хм-м, — она прикусила губу, обдумывая мои слова. — Завтра днём он обедает с императором, но к вечеру будет в поместье. Приходи после заката — я предупрежу стражу. Ты знаешь, где наш дом?

— За фонтаном с тритонами налево, через четыре дома после особняка Рида?

— Именно там, — подтвердила она.

— Тогда до завтра, — я дружелюбно помахал ей рукой на прощание.

Завернув за угол, я тут же развернул портал. С моим нынешним Источником, увеличившимся на тринадцать процентов, я сейчас, наверное, даже в замок Торгуса смогу попасть примерно… за двадцать пять прыжков. Но это если ещё мана-кристалл будет полный. Хотя всё рано круто. То есть я крутой.

Губы сами собой растянулись в ухмылке.

Ну что ж, посмотрим, какие ещё сюрпризы приготовила мне судьба. Лучше бы я этого не говорил.

«Я могуч. Я разгоняю стаи туч», — торжественно провозгласил я, материализовавшись в своих покоях. После освежающего омовения спустился в общий зал, где застал своих верных соратников, сидящих с выражениями на лицах мрачнее грозовых