Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

девушку. Её зовут Авелиса. Она из весьма знатного рода Дементрос. Она проиграла свою первую дуэль в академии и впала в такую безнадёгу, что потеряла связь с «Источником». Королевские лекари Раджаха Сахира сразу объяснили главе рода, что такое не лечится, а потому её оставили у нас и не повезли домой. Ты же знаешь, в песках нет подобных заведений.

Девушка сидела обособленно на кресле. Как и старик, она уставилась в одну точку, не сводя глаз.

— Давно она тут?

— Нет, всего несколько дней. Притом ни в какую не хочет ложиться спать. Приходится применять магию сна.

— Бедняжка, — Кларис присела рядом с молодой красивой девушкой.

— Привет, я Кларис, и у меня для тебя есть подарок, — протянула она вытянутую руку с раскрытой ладонью, на которой лежал синий шарик, поблёскивающий в свете магических ламп, так, чтобы тот оказался перед очами девушки. — Съешь его, и ты поправишься. Магия снова вернётся к тебе.

От последних слов Авелиса медленно повернула голову к говорящей.

— Это правда?

— Мне хочется в это верить, милая. Так что и ты поверь, что всё будет с тобой хорошо.

Она медленно приняла дар и осторожно, сначала принюхиваясь, а после закинув в рот, начала медленно жевать. Но стоило ей его раскусить, как внутри неё взорвалось «счастье», охватившее её целиком. Девушка стремительно погружалась в воспоминание, как отец взял её с собой на прогулку к песчаным барханам, где они катались с такой бешеной скоростью, что потом ещё час вытряхивали песок из одежд. Затем, когда они вернулись, её любимая мама приготовила вкусный ужин, за которым они сидели у костра и весело смеялись. Трое счастливых людей, никаких слуг, охраны и прочего, только семья, её семья.

Из глаз девушки брызнули слёзы, она подняла руку, и на её ладони из песчинок, собранных в холле, появился образ, тот самый, как они втроём сидят у костра.

— Невероятно! — воскликнул Доусонс, глядя на то, как впервые в его жизни «безверная» смогла излечиться так быстро. Обычно на это уходили годы, а иногда и десятилетия. Но по большей части люди так и не могли вернуть себе связь. А тут всего одна горошина, и пациент снова обрёл связь.

Это событие привлекло всех, кто находился в холле. Вера, словно ураган, ворвалась в их сердца. Робкие, а порой и требовательные нотки послышались в голосах просящих. Только демонстрация силы главным целителем заставила всех успокоиться.

— Прошу для начала всех успокоиться, — поднял он руку.

В наступившей тишине Кларис задала вопрос:

— Кто из вас здесь находится дольше всех?

— Я, дорогая, — донёсся старческий голос от женщины, что сидела в кресле и не могла подняться.

Любой, кто терял связь с «Источником», начинал стареть, как обычный человек. И уже к семидесяти годам (примерный возраст старения «не мага») мог ходить с трудом.

— Тогда начнём с вас.

Не прошло и двадцати минут, как женщина сначала уверенно встала, а после зажгла рядом с собой слабый огонёк, а уже через мгновение он возрос, пока не достиг человеческого роста. Сама же женщина, что молодела на глазах, с каждой секундой улыбалась всё шире и шире.

Холл взорвался радостными криками и воплями о том, что теперь их очередь. Теперь Доу пришлось применить магию массового успокоения, отчего народ зашатало, и все мягко осели на землю. Уж больно они разбушевались.

— Ещё раз всем повторяю: успокойтесь. Лекарства на всех не хватит. Это эксперимент, и нам нужно попробовать с более тяжёлыми больными.

— Где? Где его можно купить, я заплачу любые деньги?

— Я заплачу больше, — начали кричать все наперебой.

— Скоро сюда придёт человек, с которым Вы это сможете обсудить. Он сейчас находится в палате с тяжелобольным.

— Я хочу сейчас. Покажите, где эта палата, — начал требовать мужчина, но подняться из-за действующего заклинания не мог.

— Я уже вам всё сказал. Как только…

А-а-а-а, — раздался сильнейший крик из палаты, где одна старушка «наслаждалась» послеобеденным сном. Крик обдал такой болью, что Доусон, уж на что ко всему привыкший, на миг потерял концентрацию. Он бросился в палату. И как бы он ни магичил, какие бы заклинания ни применял, женщина продолжала истошно орать. Следом крики начали доноситься отовсюду. Почти из каждой комнаты, где кто-то спал. Причём все, кто находился в сознании, вели себя обычно, только странно озирались. И тогда одна из женщин, что сидела на полу, произнесла:

— Оно пришло за нами…

***

Я бежал по коридорам лечебницы за Аэриданом. Причём, когда я выбежал из палаты, ни Кларис, ни Освальда не было на месте. И вообще, он был, похоже, единственным больным, кто не кричал.

Мой фамильяр вёл меня по лестнице вниз. Когда мы оказались на первом этаже, там творился сущий ад. Множество сотрудников бегало от одной палаты к другой, повсюду вспыхивали заклинания магии жизни. Впрочем, так было на всех этажах, не только на первом.

Когда я пересёк холл, то мы свернули в небольшой коридор, где имелась дверь, ведущая в подвал. Она была заперта, но один хороший пинок, и… Она всё ещё заперта, а я схватился за ногу и от всей души выругался, не забыв упомянуть одного радужного товарища. Потому как он кричал за мной и влетел сквозь дверное полотно. А я так не умею. Подлечив себя заклинанием, я ударил молнией по замочной скважине, и о чудо, она отоварилась. Когда я оказался с той стороны, то услышал в свой адрес «чего это я такой медленный». Хотелось ещё по наглой хвостатой… выдать искрой.

Спустившись по лестнице, я оказался на минус первом этаже, где обнаружил, что всё завалено мебелью, кроватями, стульями и прочим.

К тому же само подвальное помещение оказалось довольно-таки просторным. Потому как даже здесь имелись свои коридорчики и комнаты.

Я следовал за фамильяром, что постоянно ругался из-за того, что ему приходится тащиться столь долгим путём. Плюс досталось и мне, мол, почему я до сих пор не обучился перемещаться сквозь материю.

К своему оправданию скажу, я даже понятия не имел, что так возможно. Я и про шаг во тьму считал, что могу прыгнуть только куда вижу, а с телепортом в место, где уже побывал. Поэтому и не искал подобного заклинания.

Когда после получаса блужданий по подвальным коридорам я оказался возле стены, заваленной всяким хламом... Это вначале всё ещё лежало ровно, по своим