Шах и мат - Мэлори Блэкмен

– Готовы сделать заказ? – весело спросил он.

– Да, спасибо. Я буду куриный салат.

– Что-нибудь на закуску?

– Нет, благодарю.

Официант повернулся к Джуду:

– А вы, сэр?

– Нет, спасибо.

– Могу ли я предложить вам выпить?

– Вы что, оглохли? Я сказал «нет».

– Джуд, – упрекнула его я.

– Очень хорошо, сэр, – сказал официант, его улыбка дрогнула.

– Не нужно было так грубить, – сказала я, когда он ушел.

– Не произноси мое имя на публике, мама, – тихо произнес Джуд. – Я же тебе уже говорил.

– Так как мне тебя называть? Джуд – твое имя. Твой отец специально его выбрал.

– Тебе так не терпится увидеть меня в петле?

А, вот и они. Слова, которые сжимают мое сердце. Как они в этот раз рано. Пяти минут не прошло.

– Ты думаешь, увидеть, как повесили одного сына, недостаточно?

У Джуда хватило такта отвести взгляд, пусть и ненадолго.

– Извини, мама.

Мое сердце до сих пор не отпустило. Джуд подтолкнул ко мне мягкий конверт:

– Пожалуйста, возьми. Я хочу помочь.

Я взяла его и положила в сумочку – как и всегда. И как и всегда, нераспечатанный конверт окажется на церковной тарелке для пожертвований.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Джуд после долгого молчания.

– Да. Если бы ты не позвонил, я бы сегодня осталась в постели.

– Почему ты не предупредила?

– Ты мой сын, Джуд, и я люблю тебя. И не собираюсь упускать шанс лишний раз увидеться, – объяснила я ему.

Джуд отвернулся, почти смутившись. По крайней мере, так мне показалось. Ему становилось неловко от любого слова или знака привязанности с моей стороны.

– У тебя кто-нибудь есть, Джуд?

– Ты опять, – раздраженно вздохнул он.

– Это простой вопрос.

– Нет, мама. Никого нет. Я слишком занят.

– Слишком занят, чтобы разделить с кем-то свою жизнь? Слишком занят, чтобы кто-то заботился о тебе? И я бы хотела иметь больше внуков.

Джуд не ответил.

– Так чем ты слишком занят?

Он посмотрел мне прямо в глаза, его губы сжались в тонкую линию. Вот и ответ. Жизнь Джуда была неразрывно связана с его единственной любовью – Освободительным Ополчением. Никто другой не мог с ней соперничать.

– Калли-Роуз теперь в средней школе, не так ли? – спросил Джуд.

– Да, – улыбнулась я. – Она там уже два семестра. Не сразу освоилась, но теперь…

Джуд подался вперед, внимательно ловя каждое мое слово. В ресторане внезапно стало очень жарко. Почему? Почему, черт возьми, они не убавили отопление?

Насторожившись, я облизнула губы:

– Откуда такой внезапный интерес?

– Как ты и сказала, мама, она моя племянница, – напомнил Джуд.

Я очень осторожно положила руки на колени, правую поверх левой. Все звуки, кроме моего дыхания, стихли. Я огляделась. Другие люди болтали, смеялись; одна женщина-Крест даже наклонилась через стол, чтобы поцеловать мужчину напротив. Но ни единого звука. Я наблюдала за ними всеми. Точно в замедленной съемке женщина-Крест повернулась, поймала мой взгляд и счастливо улыбнулась мне. Затем весь шум и гомон этого места вновь обрушились на меня, как дождь из кирпичей. Голова ужасно разболелась.

– Джуд, держись подальше от Калли-Роуз. Ясно?

– Я просто…

– Ничего не хочу слышать. Имей в виду, оставь мою внучку в покое, а то…

– А то что?

Я встала:

– Ты можешь заплатить за мою еду. У меня аппетит пропал.

Я вышла из ресторана; мышцы шеи болели, свет резал глаза, желудок бунтовал. Головная боль переросла в мигрень. Я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на сына.

Он не смотрел на меня, но даже через весь ресторан я видела его холодную, холодную улыбку.

Глава 49

Сеффи

Роуз нетерпеливо откинула волосы назад.

– Чего ты их не завяжешь, если они тебя так бесят? – предложила я.

Дочь посмотрела на меня.

– Все нормально.

Он подцепила вилкой одну из сосисок и откусила, но мысли ее витали явно далеко.

– Как сегодня дела в школе, Роуз?

– Мам, зови меня Калли-Роуз, пожалуйста, я же просила.

– Знаю, просто я годами звала тебя иначе. Но постараюсь запомнить. Кстати, а с чего вдруг такая перемена?

– Просто «Калли-Роуз» мне больше нравится. Оно красивее, не такое травянисто-унылое и напоминает о папе.

– «Роуз» не травянистое имя просто по определению.

– Ты меня поняла, – нетерпеливо сказала дочь, набрала пюре и тоже запихнула его в рот.

– Роуз – в смысле Калли-Роуз, еда не сбежит у тебя с тарелки, не нужно так давиться.

– Да, мам, – ответила она с набитым ртом.

Я хотела ее пожурить и за это, но передумала. Не надо превращать весь разговор за столом в упреки и споры. Мне так хотелось раскрыть объятия и сказать ей…

– А где бабушка Мэгги? – спросила Роуз.

– Она пошла в город, чтобы поужинать с подругой.

– Да? – изумилась Роуз, и я могла ее понять. Мэгги пошла ужинать. К утру у нас выпадет синий снег.

– Что за подруга? – спросила Роуз.

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Я не сую нос в дела Мэгги.

– Так ты ее даже не спрашивала?

– Нет.

Роуз изучала меня с тем самым задумчивым видом, который я уже хорошо знала и которого так боялась. Она собиралась задать мне один из своих вопросов, на которые невозможно ответить.

– Почему в мои дела ты нос суешь, а в ее – нет?

– Калли-Роуз, я никуда не сую нос, но ты моя дочь, так что мне интересно все, что с тобой связано. Более чем интересно. Я… я забочусь о тебе, – попыталась объяснить я.

Просто скажи. Почему тебе так трудно произнести нужные слова? Не хватает практики? Да, точно. Так скажи дочери, что чувствуешь. Чем больше будешь об этом говорить, тем легче станет. Просто скажи…

– Получается, о Мэгги ты не заботишься?

Я нахмурилась.

– Вы двое поэтому никогда толком не разговариваете друг с другом? – продолжила Роуз.

– Мы разговариваем.

– Нет. – Дочь покачала головой. – Она задает тебе вопрос, а ты отвечаешь или наоборот. Она что-то тебе сообщает или ты передаешь ей информацию, но вы с ней не сидите и не болтаете, как ты с бабушкой Джасмин.

– Ну твоя бабушка Джасмин – моя мама.

– А бабушка Мэгги – мама моего отца. Разве она тебе не нравится?

– Конечно… нравится. Просто…

Роуз выжидающе посмотрела на меня.

– У нас с Мэгги… много моментов, с которыми нужно разобраться.

– Это каких?

Я глубоко вздохнула. Почему, черт возьми, я просто не сказала, что Мэгги – лучшая на свете, и не оставила все как есть?

– Роуз, многое из того, что ты сейчас принимаешь как должное, в мои времена было иначе, – начала я.

«В мои времена»! Говорю как старуха!

– Например?

– Например, что Кресты и Нули ходят в одни