Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

С этими мыслями пересекаю коридор, юркаю в кладовку с уборочным инвентарём, вытаскиваю из кармана прядь и зажмуриваюсь, призывая магию.

Десять минут спустя я стояла перед покоями Её Величества, чесала затылок и нервно переминалась с ноги на ногу.

Прядь принадлежит императрице.

Кажется, я наконец поняла, кто та ведьма, что пакостничает во дворце. И девушку в свадебном платье убила именно она. Точнее, не убила — высосала душу, забрав вместе с ней молодость и красоту.

Нужно бежать к Риану.

Но что, если он не поверит?

Или, что хуже, поверит и пойдёт прямо к мачехе? А она ведь способна на всё...

Нет. Нет. Нет.

Нужен план. Чёткий, продуманный, желательно — без моего трупа в финале.

В этот момент двери распахиваются, и в проёме появляется Эвелина в длинном алом пеньюаре.

Общипанные брови императрицы взлетают вверх при виде меня.

— Леди Ноланд, — шелестит она, сузив густо накрашенные синими тенями глаза, — пришли сказать, что согласны приготовить зелье?

— Да, — выдавливаю, чувствуя, как пот стекает по спине.

Игра началась.

Глава 39

В покоях императрицы привычное столпотворение.

Три фрейлины оккупировали окно, две стоят около огромного платяного шкафа, выбирая наряд для Её Величества, а остальные две, в числе которых замечаю Делию, возятся с чашками, стоя у кофейного столика.

— Проходите, — властно говорит Эвелина, замечая, что я замерла у порога, словно каменное изваяние.

Киваю и семеню к одному из пуфиков вдоль расписной стены.

— Леди Ноланд, о нашем деле мы поговорим вечером, — с нажимом произносит императрица, поймав мой взгляд.

— Хорошо, — бормочу, разглаживая на платье несуществующие складки.

Если мы будем обсуждать приворотное зелье вечером, тогда что я сейчас здесь делаю?

Императрица поворачивается к зеркалу, чуть склоняет голову, будто любуется собой, и медленно проходит вдоль комнаты, как кошка, знающая, что за ней смотрят.

— Курция, что ты думаешь об Изабеле Сорвас? — спрашивает Эвелина, остановившись возле пухлой дамы в зелёном платье, похожей на распустившийся куст.

— У неё нет манер, — поджимает губы та. — И не скажешь, что она племянница лорда Сорзленда.

— Ты права, — вздыхает императрица. — Моему Риану она не подходит. Плебейка, — морщит нос.

— Не только у неё нет манер, — встревает дама в фиолетовом, с лицом, напоминающим шарпея. — У леди Боленжер, к примеру, они тоже отсутствуют. Вы видели, что она вытворяла за завтраком? Ковырялась в зубах прямо за столом!

— Ужас, — протягивает Эвелина, беря с ночного столика жемчужные бусы и небрежно пропуская их сквозь пальцы. — Всё чаще убеждаюсь: молодёжь портится. То ли от излишеств, то ли от глупости.

Я покорно сложила руки на коленях, ощущая себя невольным зрителем странного спектакля.

Эвелина делает шаг, проходя мимо меня, и даже не удостаивает взглядом, будто я мебель, случайно оказавшаяся не на своём месте.

— Леди Ноланд, — произносит спустя паузу, всё тем же мягким тоном, от которого у меня по спине пробегает холодок. — А вы как считаете? Должна ли будущая жена моего сына быть... воспитанной?

Все взгляды устремляются на меня.

Что за глупый вопрос?

Риан — будущий император. Разумеется, его супруга должна быть воспитанной.

Эвелина хитра и коварна. Наверняка вопрос с подвохом. Проверяет лояльность, скорее всего.

— Воспитание, безусловно, важно, — сипло говорю, глядя ей в глаза, — но, как по мне, куда важнее, чтобы девушка нравилась родителям избранника.

Боги, что я несу?

Но, судя по тому, как удовлетворённо кивает Эвелина, мой ответ ей понравился.

— Я тоже так считаю, леди Ноланд. Вот взять, к примеру, вас. Вы ведь сразу же не понравились Тиолетте. Как итог, свадьба не состоялась.

Я давлюсь воздухом.

Кажется, меня посадили, как плюшевого мишку, не только ради проверки лояльности, но и для проверки прочности.

Послышался чей-то смешок.

Ну змеи...

— Вы правы, — притворно вздыхаю, понуро опуская голову. — Леди Рагнарс я сразу не понравилась. Хотя она долгое время делала вид, будто я ей нравлюсь, — беззастенчиво вру, смотря то на Эвелину, то на даму, похожую на куст. — Но с Эйваром мы расстались не из-за его маменьки.

— А из-за чего? — брякает дама в фиолетовом платье, нетерпеливо заёрзав на стуле.

— Я думала, все уже знают причину, — я часто-часто моргаю, делая вид, что готова расплакаться.

— Расскажите нам свою версию, леди Ноланд, — повелевает Эвелина, опускаясь на рядом стоящий диван.

— Даже не знаю, с чего начать, — притворно всхлипываю, судорожно размышляя, какую легенду скормить этим прожжённым сплетницам.

— Начните с самого начала, — произносит зелёный куст, нахмурив чёрные стрелки, служащие бровями.

Я делаю глубокий вдох, мысленно желаю себе удачи и начинаю тарахтеть.

Минут через двадцать плакали все. Ну, почти все. Разве что Делия и парочка молоденьких девиц остались равнодушными. Зато Эвелина и остальные, прониклись моей приукрашенной историей настолько, что достали платки и, некрасиво шмыгая носами, утирали слёзы.

... — она грела его постель два месяца! — восклицаю я, громко всхлипнув. — Два! А я, дура, не знала. Глупо верила, что я единственная, кого он любит. А он... он... — прячу лицо в ладонях.

— Кобель проклятый, — вставляет леди Розинда.

— Это всё воспитание Тиолетты. Точно говорю, — цедит сквозь зубы Эвелина. — Сама всю жизнь вертихвосткой была, так и сына родила такого же.

— Но самое ужасное, что Эйвар... — дрожащим голосом говорю, утирая рукавом несуществующие слёзы, — продолжает зажимать меня по углам, требуя, чтобы я стала его любовницей!

— Пресвятая матерь... — охает женщина в кремовом чепчике.

— У меня нет слов, — бледнеет Эвелина, и мне на краткое мгновение кажется, будто она не злодейка.

Ну не знаю... Разве могут злые ведьмы сочувствовать тебе так искренне?

Последующий час дамы костерили Эйвара на чём свет стоит.

— Но эта рыжая змеюка не беременна, — задумчиво изрекает Курция, качая головой.

— И что это меняет? — сухо спрашивает Эвелина, ставя чашку на стол так резко, что чай расплёскивается. — Думаете, Эйвар откажется от свадьбы? В таком случае лорд Сорзленд опозорится на весь свет.

— Как вообще он допустил, чтобы его старшая дочь, его наследница, грела постель отпрыска Рагнарсов? — Розинда наклоняется вперёд, беря в пухлые пальцы чашку.

— Всё просто. Эйвар красив, — вздыхает Курция, она же «зелёный куст». — А Гардия, — кривится она, смешно наморщив нос, — страшна, как смертный грех.

— Ты права, — вздыхает Эвелина. — Девица и правда дурна собой. Истинные они или нет, но с такой внешностью, боюсь, измены с его стороны неизбежны.

Ещё час дамы смачно обсуждали внешность гарпии.

В какой-то момент мне даже её жалко стало, но, вспомнив, что она хотела меня избить, жалость улетучилась.

Я без умолку тараторила, притворно вздыхала, вставляла свои комментарии, жадно поглощая кофе и