Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

Я обхватываю его лицо ладонями и, смотря ему в глаза, тихо говорю:

— Ты обещал ничего не предпринимать. И, к слову, мне ничего не угрожает.

— Кому принадлежала та прядь? — Риан выпрямляется, и в его голосе появляется сталь.

Я не сказала ему про императрицу. Не призналась, что подозреваю именно его мачеху. Доказательств пока нет, а обвинять женщину, которая весь вечер костерила мою несостоявшуюся свекровь, не хочется.

— Ари, я жду ответ. Где прядь? Я отдам её некромантам — пусть найдут владелицу и рассеют призрака.

— Нет, Риан. Нет, — качаю головой. — Ты же обещал ничего не предпринимать, — повторяю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он закатывает глаза и тяжело выдыхает.

— Просто доверься мне, — говорю мягче, глядя в его золотистые глаза.

В следующий миг Риан стягивает с пальца кольцо, берёт мою руку и надевает его мне на безымянный палец.

— Что ты делаешь? — шепчу, наблюдая за тем, как массивный перстень превращается в тоненький золотистый ободок.

— Это защита. Не смей снимать. Раз ты постоянно умудряешься сбегать от охраны, придётся принимать меры.

— Ну ладно, — выдыхаю, всё ещё рассматривая кольцо, идеально севшее на палец.

— Что касается Эйвара, — Риан тяжело вздыхает, — как только его видишь, сразу иди ко мне. Хорошо? Я почти добился, чтобы ему закрыли вход во дворец, но это непросто — отец считает его почти сыном.

Я кладу голову ему на грудь и прикрываю глаза.

— Ари...

— М-м-м?

— Пошли спать?

— Да, сейчас, — пытаюсь слезть с его колен, но он останавливает.

— Сиди, я сам всё сделаю.

Ну сам так сам...

Я откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от привычного жара.

Риан спит рядом, обнимая меня за талию.

Не открывая глаз, делаю глубокий вдох и снова погружаюсь в сон.

Проснувшись утром, я не обнаружила Риана.

На столе стоял завтрак — блюда из императорской кухни, аккуратно накрытые крышками.

Риан вновь позаботился о том, чтобы я не осталась голодной...

Позавтракав, я неспешно собралась и отправилась на работу.

Не успеваю появиться во дворце, как меня ошеломляют новости.

Первая: Эйвар Рагнарс отменил свадьбу с Гардией Сорзленд.

Вторая: конкурс за сердце Его Высочества начинается уже завтра.

Глава 41

Готовые омолаживающие зелья я отнесла императрице.

В её покоях всё те же, с кем я полночи перемывала кости Эйвару. У меня закралось подозрение, что они так и не расходились. Кажется, Эвелина просто постелила им прямо у себя, а те были только рады.

Помятые и взъерошенные фрейлины во главе с императрицей встретили меня с распростёртыми объятиями.

Отвертеться удалось с трудом, пришлось клятвенно пообещать, что вернусь позже, как только подстригу кусты.

Эвелина, изящно крутя в пальцах фарфоровую чашку, всё пыталась выведать, что я думаю о том, что Эйвар отменил свадьбу.

А что я думаю?

Ничего не думаю. Меня беспокоит лишь то, что бывший начнёт приставать ко мне пущё прежнего. Наигрался, налюбился — теперь можно помотать нервы той, которую сам бросил у алтаря.

А я не хочу, чтобы он ко мне лез. Даже если отменил свадьбу и отказался от «истинной», это ровным счётом ничего не меняет.

По крайней мере, для меня.

Я понуро шла по коридорам дворца, уткнувшись в пол и стараясь не обращать внимания на суматоху вокруг.

Во дворце творилось нечто среднее между праздником и стихийным бедствием.

Повсюду мельтешили придворные — с криками, охапками платьев и перьями в руках.

Служанки бегали с вёдрами и тряпками, натирая мрамор до зеркального блеска.

Лакеи метались от зала к залу, поправляя портьеры и расставляя стулья.

Воздух был пропитан запахом духов и жареных орешков из дворцовой кухни.

Я краем глаза наблюдала за этим хаосом и чувствовала, как внутри меня растёт раздражение.

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что Риан, изображая прожжённого ловеласа, скоро будет выбирать невесту, и ещё больше мрачнею.

В последнее время я часто стала о нём думать.

Совру, если скажу, что он мне не нравится. Очень нравится. Настолько, что вытеснил все мысли об Эйваре. А бывшего я любила. Или мне казалось, что любила...

В общем, не знаю.

Теперь же, видя, как императорский дворец готовится к конкурсу, на душе скреблись кошки.

Риан мне ничего не обещал.

Ничегошеньки.

Тогда почему я, влюблённая дура, так сильно расстраиваюсь?

Как назло, в одном из залов, мимо которых я прохожу, доносится его бархатный баритон.

Сердце пропускает удар.

Не раздумывая, подхожу ближе и заглядываю в зал.

Он стоит у стола, полуобернувшись к собравшимся. Высокий, собранный, с привычным спокойствием в каждом движении. На нём тёмно-синий костюм, подчёркивающий мускулистую фигуру.

Когда он говорит, его голос обволакивает пространство, заставляя всех внимать, будто под действием заклинания.

Я не сразу понимаю, что смотрю на него, не мигая.

На его длинные, загорелые пальцы, перебирающие бумаги. На движение губ. На то, как он морщит брови, когда слушает.

Волосы чуть взъерошены, тёмные пряди падают на лоб, и он машинально отбрасывает их назад.

Кажется, даже воздух вокруг дрожит от его уверенности.

И я стою и понимаю: всё. Втюрилась. По самые уши.

Когда Риан резко оборачивается и ловит мой взгляд, в горле пересыхает.

Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, мы стоим и пялимся друг другу в глаза. И смотрели бы ещё долго, если бы не голос Тиолетты Рагнарс, раздавшийся за моей спиной.

— Аривия, — цедит она, как только я оборачиваюсь, — нам надо поговорить.

Выглядела матушка Эйвара неважно.

Из причёски выбивались пряди, создавая неряшливый вид. Губы сжаты так сильно, что бледнота видна даже под слоем красной помады. Взгляд — убийственный. На ней розовое платье с рюшами, которое, будем честны, только подчёркивает возраст.

— Нам с вами не о чем разговаривать, — стараюсь говорить спокойно, со всей силы сжимаю складки на платье.

— Я сказала, что нам надо поговорить, значит, мы будем говорить, Аривия, — сквозь зубы цедит она, прожигая меня яростным взглядом.

— А я сказала, что нам не о чем говорить, — копируя её тон, холодно произношу и делаю шаг в сторону.

Тиолетта малость неадекватна. С неё станется вцепиться мне в волосы.

Правда, сделав шаг, замечаю Розу и Риту, двоюродных сестёр, замерших на том конце коридора, и мне моментально становится плохо.

Только их мне не хватало...

Скалятся, машут руками, изображая дружелюбие.

Ага. Конечно. Они ведь даже на похороны отца не явились, заявив, что нахождение рядом со мной портит их репутацию. О какой репутации шла речь, я так и не поняла.