Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

В глазах десантника Ловец увидел не призрачный огонек надежды, а твердый, холодный взгляд бойца, снова поверившего в победу.

Отряд, окрепший духом и пополнивший запасы, сделал привал на хуторе, в котором не было жителей. Впрочем, их не оказалось потому, что немцы расстреляли всю семью хуторян. Тела нашли в сарае. Старик, старуха, их дочь лет тридцати пяти-сорока и двое внуков школьного возраста чем-то не угодили немецким «цивилизаторам».

Ужаснувшись произволу врагов в очередной раз, но все-таки подкрепившись и немного отдохнув в тепле, группа Ловца двинулась дальше. Ведь где-то в морозной тьме их ждали другие. Такие же потерянные, замерзшие, но не сломленные десантники. И попаданец вел группу к ним, шаг за шагом, нарушая безразличие ледяной звездной ночи. Первая ниточка была найдена. Теперь предстояло собрать остальные, чтобы сплести из таких же оборванных нитей крепкую веревку, которую можно будет затянуть петлей на горле врага. Путь сквозь промерзлый лес только начинался.

Сразу после привала сержант Гуров повел их туда, где оставил командира группы и остальных раненых — по его словам, в чащобе возле ручья, в трех километрах от места встречи с Ловцом. Двигались медленно, лыжники прокладывали лыжню, а десантники с трудом шли по их следам, проваливаясь в глубокий снег. Но, материться, изрыгая проклятия, старались тихо. На марше тишину леса нарушал только хруст снега и тяжелое дыхание людей, чьи силы были на пределе. Десантника по фамилии Петров с подвернутой стопой, которая у него так сильно распухла, что идти дальше он не смог, посадили на санки Ветрова.

Рацию Ветров повесил к себе на спину. А остальную поклажу с его саней распределили по рюкзакам. После этого вся группа замедлилась еще больше, потому что теперь усталые десантники тащили еще и санки со своим товарищем. Да и лыжники тоже не обрадовались тому, что поклажа с санок перекочевала в их рюкзаки. Ветров и вовсе под тяжестью рации пыхтел недовольно.

Скорость движения не позволила быстро достичь цели. Но, наконец, Гуров показал на еловую чащу. Там, под нависшими, засыпанными снегом, лапами старых елей едва угадывалось углубление — снежная «нора», прикрытая плащ-палатками. Оттуда не доносилось ни звука.

Сержант первым подошел к укрытию и отдернул полог. Внутри, на еловом лапнике, лежали четверо. Трое бойцов, закутанные в шинели, спали. Четвертый — старший лейтенант Мишин — сидел, прислонившись к стволу дерева, наставив на гостей световой луч от электрического фонарика и ствол автомата. Впрочем, узнав своего сержанта, опустил оружие. Лицо Мишина, искаженное болью, в свете фонарика было мертвенно-бледным. Его правая нога оказалась неестественно вытянутой, кое-как перевязанная окровавленным бинтом и забранная в самодельный лубок из палок. Но глаза, глубоко запавшие, смотрели ясно и оценивающе.

Мишин напрягся, увидев Ловца и группу незнакомых лыжников, экипированных по-иному, чем десантники. Металлические крепления лыж иностранного производства сразу бросались в глаза. К тому же, в отличие от десантников, лица лыжников скрывали балаклавы.

— Кого это ты притащил, Гуров? — голос старлея был хриплым.

— Свои, товарищ старший лейтенант, — быстро сказал Гуров, — Капитан из НКВД пришел за нами.

Ловец сдернул балаклаву, открыв лицо, представился:

— Капитан Епифанов. Особый отдел Западного фронта. Выполняю приказ командования собирать отставших десантников в сводный отряд. Каково ваше состояние, товарищ старший лейтенант?

Мишин с трудом повернул голову.

— Нога перебита. Не могу идти… Остальные еще хуже… — он кивнул на лежащих рядом бойцов, — один получил пулю в живот, второй — в грудь. А третий с двумя ранениями в левый бок и в бедро уже умер… Держался, не жаловался, но затих и все, застыл, пока Гуров с ребятами искал помощь… Теперь даже не знаю, как дальше…

В его голосе не было радости, только горечь и готовность к худшему. Он явно не верил, что их можно вытащить отсюда.

Ловец быстро оценил ситуацию. Двое тяжелораненых явно не жильцы. Но все равно их и Мишина с раненой ногой нужно эвакуировать. Вопрос только: куда? К партизанам? Но ведь партизанский отряд еще надо найти! Санки, которые везли Смирнов и Панасюк, оставались единственной надеждой. Ловец проклинал ситуацию, но другого выхода не было. Бросить раненых означало не только обречь их на смерть, но и потерять то зерно доверия, которое начало прорастать в сердцах десантников по отношению к нему самому и ко всей его группе.

— Лыжники из НКВД, значит… — неожиданно проговорил Мишин. — Если бы у нас тоже имелись лыжи… мы могли бы быстро перемещаться по лесу, маневрировать, уходить от немцев… Вот только, контейнеры с лыжами и припасами упали с самолета в нескольких километрах к западу, возле речки, где водяная мельница… Мы совались туда дважды, но подойти не смогли — там у немцев сильный пост с двумя пулеметами возле моста…

Ловец посмотрел на раненых десантников. Оба пришли в себя, но лежали тихо. В глазах у них читалась покорность судьбе и готовность умирать, но не сдаваться. Их нельзя было бросать. Но и тащить на себе неизвестно куда, — самоубийство для группы.

Решение созрело мгновенно.

— Старший лейтенант Мишин, вы остаетесь здесь с моим радистом Ветровым и с припасами, организуете оборону лагеря. Ковалев, Смирнов, Панасюк — оставить санки и за мной на лыжах! Мы быстро пройдем к той мельнице. Раз нужны дополнительные лыжи, то мы их добудем.

— Товарищ капитан, там же сильный пост! — попытался еще раз предупредить об опасности старший лейтенант.

— Тем нам интереснее будет, — холодно ответил Ловец. — А вам пока — тишина и маскировка. Никакого шума, никакого дыма. Если к рассвету мы не вернемся, то грузитесь на санки и уходите дальше в лес, по этому азимуту.

Он показал на карте заранее отмеченное еще майором Угрюмовым место расположения ближайшего партизанского отряда. Сам попаданец хорошо знал, что падение грузов, выброшенных для Вяземского десанта с транспортных самолетов, прямо под носом у немцев было обычным делом. И вот теперь предстояло отправиться к месту сброса припасов, смертельно рискуя.

* * *

Подход к старой водяной мельнице, колесо которой заледенело и вросло в речной лед, был делом тонким. Немцы выставили там не просто пост, а укрепленную позицию: бревенчатый бункер ДЗОТа возле моста с пулеметной амбразурой, и пулеметное гнездо на втором этаже деревянного здания мельницы, откуда просматривались подходы. Подобраться незаметно днем от леса через открытое пространство заснеженного поля было почти невозможно. К счастью, все еще стояла долгая зимняя ночь.

Ловец наблюдал в тепловизор от окраины леса, с расстояния двухсот