Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

Переждав вражескую воздушную разведку, затаившись в тени елок, они осторожно вошли в густой смешанный лес. И почти сразу наткнулись на следы — на целую тропу, утоптанную многими ногами. А потом — и на часового. Бледный, изможденный десантник с «ППШ» в руках, выглянул из-за сосны. Увидев своих, — таких же десантников, как он сам, только на лыжах, — он не сразу поверил, но голос сержанта Гурова заставил его опустить винтовку.

— Свои! Группы Мишина и… капитана Епифанова! Мы лейтенанта Захарова ищем!

Часовой кивнул и повел их глубже, в чащу. Лагерь был обустроен простейшим образом: ямы в снегу, замаскированные лапником. Три десятка десантников. Все, кто нашелся от этой роты. И большинство из них смотрели на прибывших с немым вопросом и скрытой надеждой. В одной из снежных ям на разостланной плащ-палатке лежал раненый командир — молодой лейтенант Захаров. Лицо его было землистым, глаза лихорадочно блестели. Левая нога, перевязанная окровавленными бинтами, была неестественно вывернута.

Увидев Ловца и остальных прибывших, он попытался приподняться, но застонал от боли.

— Лежите, — Ловец опустился на корточки рядом, показывая командиру роты свое удостоверение и предписание. — Я капитан НКВД Епифанов. Прислан для координации разрозненных групп десанта. Каково положение?

— Капитан… Я лейтенант Захаров… Получил открытый перелом ноги во время приземления, — выдохнул он. — Командование… передаю вам…

Захаров, с трудом переводя дыхание, рассказал. Его рота десантировалась и собралась. Но только треть личного состава добралась до места сбора…

Глава 18

Лейтенант Захаров рассказал подробности. Говорил он с трудом, часто останавливаясь и переводя дыхание, — помимо перелома ноги он еще и сильно простудился, возможно, подхватил воспаление легких. Во всяком случае, дышал он тяжело и хрипло, словно астматик. Его рота десантировалась ночью и оказалась разбросана на большой площади еще и по той причине, что покидали борт самолета они на высоте гораздо большей, чем предусматривалось. Летчики опасались внезапного огня немецких зениток, потому не снижались до семисот метров, как это было предусмотрено, а давали команду на десантирование на высотах в два, а то и два с половиной километра.

К тому же, в момент выброски у земли наблюдался сильный ветер. От этого многие десантники приземлились на промороженные кроны деревьев, где некоторые сходу насаживались на сучья и погибали, а некоторые — калечились и не могли двигаться дальше. Сам Захаров приземлился на бурелом. Отчего сразу же сломал ногу.

Чтобы не перегружать парашюты, с собой им выдали лишь небольшой запас: по два запасных диска к ППШ, пару гранат, да сухой паек в рюкзаке. А снабжение для десанта выбрасывалось с самолетов отдельно от самих десантников. И потому тюки с припасами и оружием сразу нужно было искать в ночном лесу. Положение осложнялось тем, что не только сами парашютисты, но и грузы, предназначенные для них, оказывались разбросанными на очень большой площади. А в этих грузах находились не только лыжи, санки, палатки, спальные мешки, химические грелки, вооружение, боеприпасы, еда и медикаменты, но даже радиостанции и батареи к ним.

Роте Захарова повезло отыскать несколько тюков, но, половина оказалась сильно поврежденной от ударов о деревья. Нашли даже две радиостанции, но обе они оказались разбиты в момент приземления из-за неудачной упаковки. К тому же, рации находились в одних тюках, а батареи к ним — в других. Десантникам повезло найти в тюках и два миномета. Вот только, мины для них приземлились тоже отдельно в каких-то других контейнерах, на которые набрести пока так и не удалось…

В результате, у остатков роты совсем не было ни лыж, ни санок, ни палаток. А медикаментов, боеприпасов и еды — лишь самый минимум. После высадки они пытались выполнить первый приказ — пробиться к точке сбора батальона. Но и это оказалось непросто. Встречный бой с немецкой засадой сутки назад заставил их уходить от преследования обратно в чащу.

Столкнувшись с немцами, имеющими тяжелое вооружение, — минометы и даже полевые орудия, — парашютисты Захарова вынужденно отступили, снова собравшись на первоначальной точке сбора. В том бою рота, и без того сильно поредевшая после высадки, потеряла убитыми четырнадцать человек, включая ротного политрука. Теперь они сидели на этом пятачке, не зная, что делать дальше. Раненые умирали один за другим от потери крови и холода. Перед высадкой им приказали не разводить костры даже в ямах. Старшие командиры опасались, что дым демаскирует расположение. По этой причине многие уже получили обморожения… Сам Захаров чувствовал себя плохо, не в силах был командовать, потому с радостью передал командование незнакомому капитану лыжников из НКВД.

Ловец молча слушал. Его амбициозный план, составленный с майором Угрюмовым на основе знаний из будущего, снова подтверждался реальностью. Разрозненные, но не сломленные десантники охотно вступали в его отряд. Глядя на них, попаданец видел перед собой классическую ситуацию неорганизованности, требовавшую немедленного исправления. И он был готов исправлять положение с помощью грамотных действий, знания обстановки и собственной воли сильного лидера. А у него теперь были, помимо ночного прицела, и лыжи, и санки, и кое-какой запас продовольствия, и трофейные пулеметы, и немецкие карты района, и главное, — растущее ядро боеспособных людей. Оставалось лишь еще немного пополнить ресурсы и найти партизан, чтобы организовать где-нибудь на их партизанской территории госпиталь для раненых. И тогда можно будет приступать к системной диверсионной работе.

— Хорошо, лейтенант. Вы свой долг выполнили, — твердо сказал Ловец, глядя в лихорадочные глаза Захарова. — Теперь приказы отдаю я. Первое: всех раненых, кто может сидеть, грузим на сани. Для тех, кто не может — сооружаем волокуши из лыж, палок и плащ-палаток. Второе: всем десантникам, кто на ногах, раздать лыжи. Третье: весь сухой паек и трофейные немецкие припасы — в общий котел. Распределяем провизию экономно. Четвертое: через час выступаем. Наша цель — уйти от этого места как можно дальше, пока немцы не стянули сюда силы для зачистки.

В лагере воцарилась тишина, которую нарушил хриплый голос одного из сержантов десантников:

— А куда идти-то, товарищ капитан? Кругом же немцы!

— Дальше к немцам в тыл и пойдем, — спокойно ответил Ловец, поднимаясь во весь рост. Его голос, негромкий, но четкий, резал морозный воздух. — Ваша задача была прорваться к своим после высадки, на соединение с батальоном. Сейчас это самоубийство. Немцы ждут в том направлении после вашего вчерашнего боя с ними. А вот если мы пойдем в другую сторону, глубже зайдем в их собственный тыл, они