Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

— Пётр Ильич, потянете нечто подобное сотворить на Чёрном море? — тут же уцепился за мою идею принц.

Черников наградил меня очень многообещающим взглядом, но кивнул.

— Сколько вам нужно времени на подготовку и какие ингредиенты для ритуала? Корона предоставит всё необходимое.

Черников принялся тут же писать список, и скорость его заполнения явно свидетельствовала, что там будет немало редкостей.

— Григорий Павлович, есть на кого свалить катаклизм или инициацию разыграем?

— Придумаем, — кивнул безопасник, сверля меня не менее «добрым» взглядом, чем Черников. И лишь императрица смотрела на меня со смесью облегчения и благодарности.

— Значит, решено! Вызываем на побережье Мерзликиных, Хладовых и Карских. Морозовы и Ветровы на подхвате. Балтику сковываем льдом не в декабре, а в октябре. До марта пусть иностранные лоханки болтаются, где хотят. А мы тем временем устроим проклятие в Чёрном море. Пётр Ильич, надеюсь на вас.

— Убытки будут колоссальные… — пробормотала императрица, но наткнувшись на взгляд принца тут же поправилась: — Но гораздо меньшие, чем если по нашей земле пройдутся чужие войска.

— Все верно, матушка. Мы меняем угрозу вторжения на гарантированные, но контролируемые убытки и собственные условия ведения военных действий.

Андрей Алексеевич смотрел на карту, его взгляд скользил по линиям возможных ударов. Он видел не только карту, но и лицо матери, ещё не отошедшей от шока, и стальные глаза двоюродного деда.

— И да, вам бы, Михаил Дмитриевич, где-то в районе Днепровских порогов ударный резерв сформировать. Будем бить оттуда, где к нам всё же сунутся. И ради всех богов, устройте вовремя переход на зимнюю форму. Чтобы от обморожения наши же войска не пострадали.

Великий князь кивнул. На этом Совет завершился. Его участники принялись покидать кабинет один за одним, и когда наступил наш черед с бабушкой, я услышал оклик принца:

— Юрий Викторович, Елизавета Ольгердовна, задержитесь.

Мы с бабушкой переглянулись и вернулись на свои места.

Как только в кабинете остались лишь Пожарские да начальник имперской службы безопасности, принц заговорил:

— Служба Григория Павловича несколько перестаралась в Скандинавии, дав обещание, которое выполнить в силах лишь вы. Дело в том, что профинансировав совет местных ярлов, они от вашего лица дали согласие на участие в этом совете, тем самым подтвердив полную лояльность Российской империи скандинавскому этническому надгосударственному образованию. Проще говоря, агенты Григория Павловича пообещали, что на стороне скандинавов выступит русский архимаг по крови являющийся исконным ярлом. Вам бы нужно съездить и подтвердить лично своё согласие и заявить права на исконные земли Утгардов.

Я чуть не заржал. Без меня меня женили. Ну или как в данном случае в аренду скандинавам сдали в борьбе за независимость. Но это был тот случай, когда я был абсолютно не против, раз уж само в руки плывёт. Официальная командировка на прародину в государственных интересах и даже ничего не нужно выдумывать с причинами отсутствия. Кажется, божественная сущность, покровительствующая Угаровым, задолбалась ждать, пока я сам прибуду, и решила дать мне решительного пинка в нужном направлении.

* * *

В ослепительном сиянии полуденного солнца, под сенью пышных исполинских пальм, чьи листья шелестели на ветру, словно живые, копошилось Оно. Своё первое проклятое имя существо уж и не помнило за давностью лет, а последующее, имя надежды и сопротивления, сбросило, как ненужную кожу. Его алый хитиновый облик выделялся кошмаром на фоне буйной зелени и магически насыщенного источника жизни.

Слепое, с гладкой, будто отполированной костяной маской вместо лица, оно склонилось над зеркальной гладью озера, то и дело высовывая гибкий язык и пробуя магические эманации этого места на вкус. Без зрения они лучше всего могли поведать о состоянии трепыхавшейся под поверхностью водной глади заготовки. Сам источник то густел до состояния сиропа, но вновь становился чистым как слеза, искрясь золотистыми энергиями словно шампанское пузырьками.

Щупальца-манипулы, извивающиеся на месте протокрыльев, бесшумно скользнули по поверхности, подхватывая и расчленяя очередное творение — неудачный эксперимент, тело которого уже начинали обволакивать ярко-зелёные водоросли. Фрагменты споро были отделены друг от друга и существо тяжело вздохнуло. Мысли его текли холодными ручьями, заглушая шелест листьев и журчание источника.

«Нужно больше средоточий первостихий. Больше… но ко мне перестали ходить гости. Одинокие расхитители могильников не в счет, от них никакого толку: паршивые души и не менее паршивые источники. То ли дело раньше… северяне были неплохи, даже могильники умудрились установить, запечатав проход для моих созданий. Так много качественных средоточий мне никто не дарил. Шутка ли, почти шесть десятков даром! Но как не экономь, и они закончились. Неплохие вышли генералы для моей армии. Конечно, не чета первой дюжине, но те создавались для других целей и для других соперников. У нынешних в противниках будут люди, этим хватит с головой. И как будто назло средоточие Хаоса почти иссякло, а ведь исправно почти сотню лет отработало, выдавая прекрасные вариации и результаты творения! Жаль, что не удалось выдернуть ещё одного хаосита, даже такого недоделанного. Он тоже мог бы послужить весьма ценным ингредиентом».

Сдохнуть существу не давали не просто веками или тысячелетиями, сотнями тысяч лет. Река Времени его отринала. Сперва он пытался оставаться человеком, считал себя избранным богами, создавал защитников человечества, воевал с Махашуньятой, обучал и наставлял людей… всё без толку. Цивилизации гибли, он оставался и начинал всё с нуля в одиночку.

Его прокляли, но он веками и тысячелетиями искал лечение, создавал себе «детей», видел, как они росли, взрослели, умирали…

«Интересно, остался ли хоть кто-то из Первых?»

А ведь у большинства из них были те же проблемы, что и у него. Их отпрыски умирали у них на глазах, а сами они, словно личи из филактерии, умели восстанавливаться из средоточий души.

«Даже они имеют право на краткий миг забвения. Но не я».

До очередного витка борьбы с Махашуньятой оставалось не так много времени, но даже грядущее противостояние приелось.

Существо отбросило в сторону влажный, уже прорастающий побегами кусок негодной плоти. Воздух, насыщенный пьянящей магией жизни, стал вдруг тягостным, удушающим. И в этой сладкой густоте созрела окончательная мысль.

«Надоело. Хочется чего-то новенького. Необычного! Зачем ждать, когда извечная соперница заглянет на огонёк, если можно вызвать её в гости раньше? Может хоть это заставит её изменить наш привычный исход противостояния?»

Существо, весело стрекоча, что в прошлой жизни можно было бы считать насвистыванием, принялось расчерчивать ритуальную схему призыва.

«Кто-то, но должен был выжить