Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

* * *

Кхимару раздумывал недолго. Полученная от принцессы Шайянки информация должна была быть пущена в ход оперативно, и как бы ни претило Кхимару вмешиваться в ход истории людей, сейчас он считал себя вправе это сделать. А именно — по праву крови, по праву силы, по праву магии. Потому, оставив Инари медитировать на вершине одинокой белоснежной скалы, глубоко вдающейся в море, Кхимару сам отправился к радже Викрамадитье. Следовало кардинально решить вопрос с некоторыми личностями.

А между тем Дворец Воды сверкал всеми цветами радуги, будто гигантская, причудливо огранённая драгоценность, брошенная на зеркальную гладь озера. Его стены, высеченные из белоснежного мрамора и полупрозрачного лунного камня, преломляли лучи заходящего солнца, окрашивая воду в переливчатые тона розового сапфира и тёплого янтаря. Лодки плыли туда вместе с наложницами и слугами, перевозя гарем во дворец посреди озера, ведь над Раджпутаном опускалась удушающая жара, и в такие моменты двор раджи Викрамадитьи перебирался во дворец на воде. Несколько его этажей буквально уходили под землю, в царство вечной прохлады и влажной тишины, несколько же возвышались над поверхностью водной глади, открывая террасы, увитые живым жасмином, в арках которых уже зажигались первые светильники. Лодки скользили, фейерверки взрывались в сине-алом небе, отражаясь в неподвижной воде двойными вспышками огненных цветов. Кхимару плыл в образе морского змея, с удовольствием ощущая прохладу бьющих подземных ключей, чьи невидимые течения окутывали его пронизывающей живительной свежестью.

Центральный зал дворца напоминал собой огромную купель, прозрачную, подсвеченную изнутри мягким, мерцающим перламутром. Сам зал был увенчан хрустальным куполом, сквозь который лился последний багряный свет заката, растворяясь в бирюзовой толще воды. Магические печати, выгравированные по ободу купели и на дне, мерцали тихим лазурным светом, обеспечивая купавшимся в этой купели продолжение жизни. Вот только какой ценой? Пробираясь подземными каналами к купели в центре дворца, Кхимару увидел саркофаги, в которых были заточены сильнейшие лекари. Они стояли в нишах, словно тёмные кристаллы, их стенки были мутными от конденсата и тихо пульсировали алым изнутри. Тусклое, болезненное свечение исходило от каждого, и по тончайшим серебряным капиллярам, вплетённым в мозаичный пол, сочилась магия, кровь и энергия жизни, медленно стекая к центру. Всё это втекало в сложный ритуальный конструкт под купелью, похожий на гигантское серебряное сердце с тысячей сосудов, чьи равномерные, тягучие пульсации поддерживали жизнь Викрамадитьи.

«Больной ублюдок», — подумалось сперва Кхимару, но он не акцентировал на этом внимание. Они с братьями видели и более страшные вещи. Правда же была в том, что люди, не имея общего врага, становились на путь саморазрушения век от века, эпоху от эпохи и уничтожали себе подобных с огромной выдумкой. Порой Кхимару казалось, что предоставь Махашуньята их самим себе, и, в конце концов, люди просто уничтожили бы себя, выполняя её самое большое желание. Но нет, всегда была надежда, всегда мир восстанавливался из пепла после каждой большой войны и всё также по нарастающей развивался, а после впадал в стагнацию и стремился к саморазрушению.

Подплывая к самой купели и растворившись, став прозрачным как слеза, Кхимару наблюдал, как крупное, обрюзгшее тело раджи весело плещется в купели совместно с наложницами. Вода, насыщенная жизненной силой, искрилась вокруг него миллиардами крошечных золотых искр. Наложницы, чьи тела казались ещё более совершенными в этой волшебной воде, натирали его при этом всевозможными благовониями, осыпали лепестками тропических растений — того же гибискуса, пачули… Аромат стоял густой, почти одуряющий, смешиваясь с запахом влажного камня и магических эссенций. Сам же Викрамадитья сношал всё, что двигалось, не забывая при этом жрать в три горла сочных фруктов и жирных сладостей и запивать всё крепким, пряным вином из золотого кубка.

Прервался раджа лишь единожды, когда к нему с донесением прибыл один из его доверенных людей, сообщивший всего лишь одну фразу:

— Заказ взят на исполнение. Срок — две недели.

Глаза Викрамадитьи, мутные от наслаждения, вдруг сверкнули острым, хищным блеском. Раджа расхохотался, блеснул глазами и швырнул посланцу мешочек с золотом, невесть откуда взявшийся:

— За благую весть!

Золото со звоном ударилось о мраморный пол, рассыпавшись сияющими каплями. А сам же после этого он принялся ещё активнее предаваться разврату, и вода вокруг него забурлила от брызг.

— Две недели… Две недели, и этот скотский алтарь вынужден будет признать меня главой — не какого-то грязнокровку, непонятно где проживающего, ни разу не ступившего на наши земли, а меня, плоть от плоти земли Раджпутана, кровь от крови её, того, кто последние четверть века делал всё ради того, чтобы на нашу землю не ступила нога чужого воина! И так ты мне отблагодарил… Ну ничего… Две недели…

Вода в купели вдруг вздыбилась огромным пузырём, забурлила яростно, и с глухим раскатистым звуком, похожим на подводный гром, Кхимару поднялся в истинном своём величии — трёхглавым змеем, одетым в доспех с плащом ниспадающим с плеч, с четырьмя огромными лапами, чьи когти впились в мрамор. Каждая из трёх голов была увенчана роговой короной, а шесть глаз пылали холодным синим пламенем, освещая зал неестественным, леденящим светом. Звук его голоса был подобен скрежету камней в глубинах океана, вопрошая своего потомка:

— Как ты смеешь срамить нашу кровь, нашу магию и плоть от плоти моей называть идиотом и ошибкой? Ты, презревший свою кровь, ты, презревший свой род, ты, возжелавший власти и убивший родню, обагривший собственные руки родной кровью! Ты не достоин быть раджой. И коли уж посчитал себя неприкасаемым, то мне, основателю вашего рода, пришлось восстать из забвения и исправить эту ошибку.

Наложницы, видевшие подобное, окаменели от ужаса — их крики застряли в горле, а лица, ещё секунду назад томные и улыбающиеся, исказились гримасами чистого, животного страха.

Сам же Викрамадитья попытался было сорвать с опухших пальцев кольца со всевозможными боевыми артефактами, его руки дрожали, скользя по жирной коже.

— Бери всё, что хочешь! Бери мою семью, моих женщин, бери мою власть, стань во главе нашего рода! Тебе я поклоняюсь! — упал Викрамадитья на колени, и практически касался раскрасневшимся лицом пола, а вода вокруг него внезапно потемнела. — Тебе, о достойнейший, править от имени Раджпутана — не мне и не какому-то ублюдку-слабосилку! Только тебе! Я отзову любые приказы на убийство, я отзову все свои приказы, лишь ты останься с нами! Благодаря тебе Раджпутан вновь станет великим! Ты соберёшь под нашу пяту всех индийских раджей, и мы снова станем единым, сильнейшим государством в мире!