Мастер Рун. Книга 11 - Артем Сластин

душ там под пятьдесят, да-да-да. И старейшина, Горбун. Он злой старик, злее Кривого, хотя Кривой тоже был не подарок, но Горбун — это вообще камень, об которого всё разбивается. И девять охотников у него. Из них трое на втором шаге закалки, остальные на первом. Женщин молодых нет вообще, последняя умерла 2 года назад от гнилой лихорадки. Дети есть, но мало, и все от старых матерей. Они бы все в Корни ушли чуть подальше, чтобы сродниться. Но беда-то в том, что как же они уйдут? Ведь главное в нижней развилке не люди, нет-нет-нет. Главное-то там — это пилы.

— То есть ничего нового за последние несколько лет у них не изменилось.

— Ну как, не изменилось. Рыжая умерла два года назад от гнилой лихорадки, я же сказал, а так — нет. Последний раз пять лет назад погиб Седой на охоте, и всё.

— Получается, что они делают доски, да?

— Да-да-да, всё верно, — сказал Кеш. — Они единственные во всей округе, кто делает нормальные, ровные доски. Все остальные топорами чешут или скоблят, а у них же пилы, и доски выходят гладкие, одинаковой толщины. Тут же половина платформ в нашей деревне построена из их досок. И Глубинщики тоже покупают, и Осколки, и даже Старуха на Шпиле говорят, приходила за партией, правда лет так много назад, если не врут.

— А на что покупают?

— Да за всё. — И Кеш развел руками. — И за мясо, тут тебе и за корень, ну, конечно, за ядра и за шкуры. Доски тут деньги, Корвин. Хорошая, ровная доска из железного дерева стоит столько же, сколько и ядро среднего зверя. А если доска толстая, для несущих конструкций, то и два.

Собственно, всё это я знал и раньше. И теперь, убедившись, что Кеш говорит то же самое, я согласился с Реном окончательно, что нужно идти к нашим соседям. Ну и вот эта самая пила и возможность сделать доски, они навели меня на интересные мысли.

Дерево, из которого они сделаны, оно же не просто сверхпрочное, его плотность и восприимчивость к этеру невероятно хороша, что позволяло мне сделать с ними весьма интересные вещи. Например, те же доспехи. Это отличная идея. Ведь мало того, что моих воинов нужно вооружить, кроме того, их нужно еще и защитить.

— А вот доски — это очень хорошо. Доски могут нам пригодиться. Я бы даже сказал, они обязательно пригодятся.

— А зачем тебе доски, мастер? — спросил меня Рен.

— Ну, мне кажется, это вполне очевидно, потому что я хочу сделать из них доспехи, — ответил я ему. — Копья да щиты — это, конечно, хорошо, но защита для тела тоже нужна, потому что терять людей я не собираюсь. Воины Стража носят броню?

— Она им не нужна, они сами сделаны из камня. — ответил Рен задумавшись. — Дед рассказывал, что копья практически не пробивают Слуг Стража и нужно постараться, чтобы нанести им раны. А убить, еще сложнее.

— Ну вот и думай. Завтра идем к Нижней. Никаких захватов, сражений и прочей чуши что ты себе вообразил, говорить буду я.

Кеш, который всё время сидел здесь же рядом и болтал ногами, мгновенно оживился.

— Кеш сможет договориться. Кеш знает Горбуна. Кеш у него постоянный покупатель. Да-да-да. Кеш скажет, мол, большой заказ, мастер-толмач хочет досок, много досок. И Горбун ради досок кого хочешь примет, потому что доски для Горбуна — это как молоко для Белого Духа, святое дело. Да-да-да.

— Нет, — сказал я. — Мы пойдем сами. И Кеш, ты пойдешь с нами, но торговать не будешь, будешь молчать.

Лицо торговца вытянулось так, словно я попросил его перестать дышать.

— Кеш? Молчать? Толмач-мастер, ты же понимаешь, что просить невозможно. Да-да-да. Кеш физически не может молчать. У Кеша рот сам открывается, это такая болезнь. Да Кеш с детства такой, мать говорила, что Кеш заговорил раньше, чем начал ходить, и с тех пор не останавливался. Да-да-да.

— Значит, будешь молчать с открытым ртом.

Рассказывать, зачем мы идем к соседям Кешу, я не собирался, это не его планы и не его дело.

А в дорогу собрались на рассвете. Я взял самого Рена и ещё шестерых охотников, Кеша в качестве непонятно кого, но тот сильно просил поучаствовать и Бабая, потому что в деревне ему оставаться не хотелось, и было любопытно, что меня, конечно, удивило. Обычно Бабай предпочитал просто лентяйничать на месте. Видимо хотел поддержать друга, то есть меня своим присутствием.

Ну а кроме всего прочего, Белый Дух за время нашего пребывания в деревне сожрал столько, что Манка, жена покойного Кривого, начала смотреть на него с выражением, будто хотела огреть его палкой. Так что ему всё же было полезно прогуляться и растрясти жирок.

Двух охотников я оставил в деревне на всякий случай, если что-то пойдёт не так. Устраивать настоящую полноценную битву между местными я не собирался.

И действительно, идти до соседей было недолго, несколько часов, и очень скоро Рен остановился рядом со мной и сказал.

— Здесь начинается их территория, дальше будут дозорные.

— И сколько дозорных? — спросил я.

— Обычно двое, — ответил Рен, — иногда трое, если сезон охоты.

Словно подтверждая его слова, с верхних ветвей раздался резкий свист. Я поднял руку, останавливая отряд, и вскоре перед нами на тропу спрыгнул парень лет двадцати пяти, коренастый, с широким лицом и настороженными глазами. А за его спиной на ветке остался второй, с копьем наготове.

Парень увидел и узнал Рена, нахмурился, а потом перевел взгляд на меня и Бабая, и на лице его прошло несколько стадий, сначала удивление, потом замешательство и даже какой-то немного суеверный страх. Все-таки белая шерсть байшоу немного их пугала.

— Рен? — спросил дозорный недоумевая. — И ты чего тут? И это что?

— Не что, а кто. Это Белый Дух, а ты уже глаза совсем проел? — ответил Рен спокойно. — Мы идем к Горбуну, проводи нас.

Парень посмотрел на Бабая еще раз, перевел взгляд на охотников, оценил вооружение и, все же не стал задавать других вопросов, махнул рукой, приглашая двигаться следом. Вот и пойми смысл этих дозоров, если толку от них никакого. Я тут завоевывать их пришел, а они просто ведут меня в центр деревни.

Нижняя развилка оказалась именно такой, как