Мастер Рун. Книга 11 - Артем Сластин

— Говори, — сказал он.

— Я не буду рассказывать тебе про пророчества, предания или Белого Духа. Ты не дурак, я тоже. Давай лучше поговорим о вещах, которые можно потрогать руками. Твои пилы умирают. Руны на них стерты уже на треть, а может, даже и больше. Пройдет лет пять, может, даже десять, полотно потеряет самозаточку и начнет крошиться, и потом у тебя будет только четыре куска бесполезного металла. А сейчас я могу их восстановить, полностью, в изначальном состоянии, даже сделать лучше. Что ты мне скажешь на это?

— Дальше. Это ведь не всё? Ты же не ради хороших дел побил моего друга? Есть ведь и другие дела, которые потребуют много крови, так?

— А дальше всё просто. Мне нужны твои охотники и ты. Ты присягнешь мне на верность, как они. В этом ничего сложного не будет. Никакую клятву приносить не нужно, они все будут так же подчиняться тебе, а вот ты уже будешь выполнять мои приказы. Только каждому из вас, из твоих охотников, я нанесу свои татуировки, которые помогут мне и моим воинам быть лучше и сильнее. Я готов это продемонстрировать.

Спрашивать разрешения старейшины я не стал и показал рукой в сторону ствола на краю поляны. Железное дерево, где-то в обхвате около метра, как раз подходило для этого дела. Охотники Горбуна переглянулись, не верящие в то, что сейчас произойдет. Я выстроил своих полукругом так, чтобы дерево упало в противоположную сторону от деревни, всё как на тренировке. Каждый, плечом к плечу соседа и лицом к стволу, Рен встал на левом фланге.

А затем я отошёл немного назад, чтобы видеть всю картину целиком, и приказал:

— Бей.

Шесть копий ударили одновременно. Ни один наконечник не опоздал, не опередил другой, и ни одно древко не качнулось в сторону. Все удары слились в один, резонанс прошёл через контуры копий волной от крайнего левого к крайнему правому и обратно, усиливаясь с каждым отражением. Этер вспыхнул на наконечниках, которые с силой пробили железное дерево по самое древко.

Ствол дерева буквально просто лопнул. Причем разом по окружности, как глиняный горшок, по которому ударили кувалдой. Верхняя часть дерева покачнулась, постояла на секунду на буквально расщепленном пне и начала заваливаться, медленно и с нарастающим скрипом.

Охотники отступили на несколько шагов назад, вытаскивая копии из обломков, и дерево рухнуло, подминая под себя папоротники и кусты. Да так, что я почувствовал удар о землю.

— Это сделали шесть человек, — сказал я Горбуну. — Шесть охотников на первом и втором уровне закалки. Ни один из них в одиночку не пробил бы даже кору этого дерева, а все вместе они срубили его за один удар. И поверь, чем больше бойцов в строю, тем сильнее каждый из них. Восемь бьют мощнее шести, двадцать мощнее восьми, а пятьдесят, Горбун, пятьдесят бойцов в строю пробьют любую стену, за которой стоит Страж и его каменные солдаты.

Глава 13

— Красиво, конечно. Но у меня только один вопрос, когда ты починишь мои пилы? — спросил Горбун. И, судя по всему, демонстрация, которую показали мои охотники, хотя скорее сейчас уже воины, его не сильно-то и убедила.

— Вот сегодня мы этим и займемся. — ответил я. — Я планирую переночевать у тебя и двинуться дальше, как только закончу здесь с делами. Предоставь мне комнату для работы с людьми и кров моим людям, еду мы принесли с собой. Ну и кроме того, у меня будет еще большой заказ. Мне нужно будет очень много досок. Только обсудим мы это после того, как ты получишь мою татуировку. Ты согласен с моими условиями, Горбун?

— Разве я могу отказаться? Кто-то дал мне право отказываться? Нет, посмотри, вот люди, которые стоят за мной. Они пойдут за тобой так же, как пойду я. Таково слово, и слово нужно держать.

Всё это было очень странно, но в то же время закономерно. Никто не сопротивлялся, никто не говорил плохого слова, даже мысли у людей, которые меня окружали, из совершенно другой деревни, плохой не было. Они знали, зачем я пришёл, они ждали меня, и они просто показывали попытку сопротивления, а я показывал свою власть.

Горбун понял, что я ничего не буду делать, пока не набью татуировку именно ему. Все остальные могут подождать и только потом займусь пилами. И тогда он проводил меня в свои покои, где я также привычно достал иглу из сумки и попросил его предоставить мне предплечье. Набить нужные связки дело было быстрым, тем более что рука моя уже была набита на коже предыдущих охотников.

Поэтому буквально спустя час Горбун вышел от меня, уже являясь моим непосредственным подчинённым. Проверять на нём и показывать ему, как это работает, я не стал, он меня не просил. Починка пил была для него важнее всего остального, и в чем-то даже я его понимал. Когда вся история твоей жизни и твоего рода строится вокруг определенного места или события, в этом есть определенные проблемы.

К моему удивлению, работа с пилами оказалась гораздо проще, чем я ожидал. Связки на пилах были родственные тем, что я уже восстанавливал на копьях. Было видно, что у них общая архитектура и общее построение. Самозаточка, укрепление полотна и направляющая руна, которую я не сразу опознал, в основном были легко останавливающимися. Проблема, естественно, была только в одном, чтобы восстановить, нужно было вплавить туда много этера.

У местных естественной такой силы отродясь не было, а я со своими накопителями, в принципе, вполне справлялся. Поэтому буквально за следующие два часа я восстановил все пилы до идеального качества, просадил для этого оба накопителя практически до нуля. Дорабатывать и добавлять что-то своё я, естественно, не стал. Смысла никакого в этом не было. Они и так вполне способны проработать как минимум несколько сотен лет на моём ремонте.

Горбун, весьма недоверчиво, принял первую восстановленную пилу, провел пальцем по полотну и порезался. Он посмотрел на кровь, потом на меня.

— Она не резала так уже лет двадцать, — сказал он. — Зачем говоришь, тебе нужны много досок?

— Ну, тут всё очевидно. Как видишь, я неплохо справляюсь с рунами, и я бы хотел сделать защиту для своих людей, для тех, кто пойдёт за мной сражаться со Стражем. Железное