Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

  - Вы же преподаватель, госпожа Джума, - ласково сказал он. - Из вашего мужа извлечен прекрасный образец гигантского гидронефроза, вызванного конкрементами. Не хотите взять для обучающихся на макропрепараты? - И откинул салфетку.

  Намур шарахнулся, а госпожа Джума сначала позеленела, потом посинела, потом выпучила глаза. А потом закатила их и сползла на пол.

Глава 15

* * *

  Жизнь в Арденне более всего походит на ловлю поросят: пока двух поймаешь, десять убегут. Ловишь еще одного, разбегается одиннадцать.

  Илан оставил госпожу Джуму и лоток с препаратом доктору Наджеду - положить на лёд до времени, когда дойдут руки сделать учебное пособие (можно из обоих) - и пошел показывать Намуру короткую дорогу в город через приемное отделение. Но сначала у Намура не получилось открыть большую дверь на площадь, словно с той стороны к ней привалился неповоротливый брахидский слон. Потом высунувшегося было наружу советника ветром втолкало обратно. Довольно грубо и невежливо, обсыпав мокрой ледяной трухой, едва не сбив с ног и прищемив створками край длинного дорожного плаща.

  По госпиталю поверх новых окон, где было можно, закрывали ставни. Ветер выл, как стая пустынных волков на охоте.

  - Придется остаться, - развел руками Илан.

  - Не хотелось бы. Дел много, - слегка растерянно произнес Намур и посмотрел на сотрясаемую порывами ветра высоченную резную дверь. - Я вчера вечером приехал, толком в себя прийти еще не успел, столько новостей у вас... Вообще ничего не успеваю. - Тут Илан хмыкнул. - Раненых с корабля вы принимали?

  - Из карантина сюда дорога идет по прямой. Конечно, мы.

  - И что делать?

  - С кем?

  - Мне.

  - В дезинфекции есть горячий душ, на кухне горячая еда, моя лаборатория с подветреной стороны, так что там можно протопить печь. Можно и в жилой флигель пройти, но есть риск, что ветром унесет в конюшню.

  - Часто здесь такая погода? Я не зимовал в Арденне ни разу.

  - Не знаю. Сам первый раз вижу снег и лед больше декады подряд. А шторма - да, зимой бывают.

  Илан двинулся в сторону дезинфекции, Намур за ним.

  - Мы в пустыне снег видели, за одну ночь выпал, и все вокруг накрыл, - рассказывал советник. - Красиво очень. Огромное волнистое поле, от горизонта до горизонта в любую сторону, и кругом белым-бело, словно северное море застыло. Верблюды с непривычки одурели. Не хотели идти по холодному. Но растаяло всё быстро...

  Намур говорил что-то еще про трудности путешествия через пустыню и своеобразный характер верблюдов. Илан почти не слушал, он в это время боролся с внутренними сомнениями. Нужно ли ему то, что он хочет сказать. Как поймет его главный по предателям. Что ответит. Кем считает Илана сейчас и кем будет считать потом. Не лучше ли обратиться к киру Хагиннору или инспектору Аранзару? Потом решил: нырять во все это, так с головой.

  - Господин Намур, - сказал он, совершенно не в тему рассказа о пустынных достопримечательностях, - можно ли мне взглянуть на судовой журнал парусника 'Итис'?

  Они уже были в дезинфекции, и за стеной душевых, в комнате для подготовки пациентов кто-то звучно ахал и охал глубоким женским голосом. Судя по тому, что к Илану не обратились, дело шло по части акушерского отделения. Намура эти, вполне обычные для госпиталя звуки, заметно беспокоили. Илан открыл воду, чтобы заглушить тревожные шумы. Намур долго раздевался, Илан уже думал, просьба не была услышана. Или, хуже того, господин советник сделал вид, что ее не слышал. Повторить не решился. Но, наконец, из соседней душевой секции Намур ответил:

  - А потом некоторые удивляются, отчего префектуре есть до них дело. Кто тут ёж, и кто собака?

  - У меня личный вопрос, - попробовал объяснить Илан. - Моя... невеста должна была плыть на этом корабле. Я читал в порту список пассажиров - ее там не нашел. Но потом в городе встретил еще одного человека, который тоже плыл на том корабле, и его не было в списках. Вы этого человека должны помнить по службе в префектуре, его звали Номо, племянник инспектора Адара. Его ранили в ту же ночь и тем же оружием. И на помощь позвали в тот же срок, что и к раненым с корабля. Но не вместе с ними, в госпиталь он отчего-то не поехал. А потом его кто-то... убил. Префектура открыла дело, я не знаю, как оно продвигается. Мне просто нужен судовой журнал с настоящим списком, а не тем, который вывешен в порту. Не могу спокойно спать, пока не проверю...

  Намур снова долго не отвечал.

  - Доктор, - сказал он. - Лучше бы вам во все это не впутываться.

  - Поздно, - отвечал Илан, отжимая намокшие волосы простыней, которые были в дезинфекции вместо полотенец. - Я уже по шею впутан. Я делал Номо операцию, потом видел труп, потом давал показания в префектуре. А двое из префектуры стали наступать мне на пятки до того, как я впутался. От меня явно чего-то ждут. Вот я и хочу посмотреть этот журнал. Может быть, пойму, что им нужно.

  - Как хотите, доктор, как хотите. Доберусь до адмиралтейства - велю прислать вам журнал на пару страж. Сделаю исключение для вас. Но это будет иметь последствия. Если вы найдете там что-то полезное не только вам, но и нам, окажите ответную любезность: сообщите, что об этом думаете. Можно не в префектуру, раз она вам не нравится. Можно письмом лично мне, и вложить письмо в сам журнал.

  В дезинфекции они разошлись. Илан переоделся в штатную госпитальную рубаху, сложил парадную одежду и отправился в лабораторию, а советник Намур сказал, что, если можно, он постоит под горячей водой, очень уж это хорошо. На самом деле Илану было видно, что у советника тянет шрамы из-за плохой погоды. Обгорела у Намура не только голова. Но под горячей водой действительно легче. Илана, не зайди он в дезинфекцию после вечерней операции, тоже свернуло бы.