Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

человека, привязанного в неудобной позе к столу, непрерывно текут слезы, а серые губы беззвучно произносят какую-то повторяющуюся и повторяющуюся молитву. Он не теряет сознание, не спит, даже не закрывает глаза. А операция изнурительно долгая, непростая, ты должен делать все быстро и озвучивать, что делаешь, чтобы не было ни одного провисшего момента, когда никто не знает, что дальше, и ни одной упущенной зря капли крови. И, вроде, без боли, но... Все слышит, все понимает, а стоит чуть повысить голос в какой-то момент, и слезы бегут сильнее.

  

  Когда закончили, отвязали фиксирующие Актара полотенца, уложили на спину и по шею укрыли чистой простыней, Илан попросил табурет, глоток воды, сел рядом взял Актара за руку и просто некоторое время сидел молча. Наджед и Раур ушли. Раздутая уродливая почка в терминальной стадии гидронефроза с набором коралловых камней внутри, лежала в лотке на окрашенной кровью салфетке. Практически нерабочая, только кровила и со стражи на стражу собиралась воспалиться. Незачем спасать такое сокровище, она не жилец сама и утащит за собой хозяина. Доктору Актару повезет, если все несчастья пришлись на правую, и левая хотя бы относительно здорова. Надежда есть, левая не пальпируется.

  

  В дверь легонько, но настойчиво стучали. Илан повернул голову к пациенту, сказал:

  

  - С днем рождения.

  

  - Не учи жить, доктор, - еле слышно ответил тот и наконец закрыл глаза.

  

  Чуть пахло дымом от раскаленной железной печки. Погасли яркие лампы, после них свет обычных казался желтым сумраком. Илан только сейчас заметил, что ветер с моря бросается в окна не то хлесткими зарядами дождя, не то ледяной крупой. На город надвигался настоящий зимний шторм. К другой стороне стола подошла сестра с чайной ложкой воды смочить Актару рот - все, что пока можно. Два глотка дадут через половину стражи. А еще через стражу гиффа начнет полностью отходить, и нужно будет думать, чем обезболивать дальше, потому что Илан обещал сделать без боли, обещания надо выполнять, два варианта уже испробованы и не прошли, а в голове пусто. Разве, того же нитораса уколоть. Лошадиную дозу. Усыпить не усыпит, но облегчить состояние может. Только придется двое суток дежурить рядом. Минимум двое суток. Ну, и ладно, после того, что сделал, уже ерунда...

  

  В дверь продолжали тихо и упорно стучать. Илан пожал Актару руку, завернул сверху почку салфеткой, забрал лоток и поднялся. Пора смотреть, с кем плохо по ту сторону двери.

  

  Стучал уборщик, боялся войти при докторе. Попросил разрешения сказать, что к доктору Илану посетители, ждут в коридоре. Илан кивнул. Пошел за ширму умываться, думая: ночь же. Шторм. Что, к чертям сутулым, за посетители? Только у префектуры есть такой талант - впереться не глядя, неурочно, по своим интересам, никак Илана не касающимся, и требовать к себе внимания, а то и соучастия. Про префектуру Илан с госпитальными заботами совсем забыл. И не только про префектуру. Забыл про Руту, Номо, про корабль, про книги, про Адара, про префекта тетю Миру и верящего в доброту и людей кира Хагиннора. И даже про опасные ящики на складе.

  

  Про себя забыл. Белой шелковой рубахе с жемчугом по вороту, манжетам и подолу за операцию пришлось несладко, хоть она и была надежно прикрыта. В префектуре, где отдельным приказом запрещены грубые слова и выражения, а от запрета родятся и процветают эвфемизмы, сказали бы, ездец рубахе. Кровь по рукавам и на боку ерунда. Но если зеленая гиффа капнула на подол - останется навечно. Убрать ее можно. При контакте с кровью гиффа становится почти бесцветной. Кровью отмывать ее Илан не будет. Пусть останется на память. Кто-то вышивал эту рубаху мелким, тонко просверленным жемчугом, сидел над ней долгий месяц или два, выдумывал лебедей и стилизованные волны, а Илан в один поздний вечер взял и поменял всю тонкую работу на человеческую жизнь.

  

  Днем, когда в смотровую спустился готовый сопротивляться любому решению консилиума доктор Актар, туда случайно заглянул и брахидский доктор Арайна. Консилиум в Арденне такое дело: все пошли - и он пошел. А ведь известно, что в Брахиде на самом деле нет врачей, есть только колдуны и шаманы. Арайна постоял пять или семь сотых стражи, послушал всякий бред, почему доктора боятся докторов и им не надо лечиться. Потом наклонился к уху Актара и сказал ему несколько слов, которых никто другой не понял. Тут все забегали и засуетились: пока не передумал, быстрей, скорей, срочно, носилки, готовим, бригада, инструмент, бриться, мыться, побежали... И побежали. Дня через два точно определится, куда. Можно ли прибавить эту жизнь в копилку, случайно открытую для Илана киром Хагиннором, или счет сорвется. Вдруг кровотечение, вдруг боли, вдруг холецистит, панкреатит, нагноение, воспаление легких, лихорадка, сердце... Мало ли. К тому же, главное веселье начнется под утро, и мы его еще не пережили. Звать ли к рассвету доктора Арайну с шаманским барабаном, или самому снимать боль руками, как знахарь?

  

  Илан взял бархатный кафтан под мышку, прихватил лоток с препаратом и вышел в холодный коридор. Далеко и надолго все равно пропадать нельзя, до дезинфекции под душ и переодеться в чистое, в столовую перекусить, в лабораторию отнести препарат, и обратно.

  

  С лавки навстречу ему вскочил еще один давно знакомый человек. Государственный советник Намур, вернулся с караваном или на день его обогнав. Тайная Стража государя и государства, главный в адмиралтействе по изменникам, предателям, шпионам, продажным шкурам и прочим темным личностям, замыслившим захват мирового господства. Проще говоря, коллега доктора Арайны, только всерьез. И с другими лекарствами. Говорят, в адмиралтействе есть специально оснащенный подвал для допросов, каких не ведут в префектуре, поскольку теоретически пытки в Тарген Тау Тарсис запрещены. Впрочем, о наличии такого подвала не было иных свидетельств, кроме слухов. А господин Намур, несмотря на устрашающую внешность - как-то давно у него обгорела при пожаре левая сторона головы - когда поворачивался нормальной стороной лица, производил впечатление человека вежливого и задумчивого. Впечатление это было обманчивым, Илан знал, что быстрые и нестандартные решения Намур принимать умеет. И умеет вовремя повернуться другой своей стороной, которая физически не может улыбаться.

  

  В общем, здрасьте, давно не виделись. К такому человеку, как доктор Илан, такой человек, как советник Намур, не мог не прийти. А вот госпожи Джумы в коридоре от тупика до поворота нет.