Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

  - А что вы ищете?

  - Не знаю, - сказал Илан. - Что-нибудь, что наведет меня на правильную мысль о понимании происходящего. Скажи, а ты в списке есть?

  - Есть, только я себя пропустил. Вы и так знаете, что я там был.

  - Расскажи, как все случилось.

  А это уже оказался тот вопрос, которого боялся Неподарок. Он снова сжался, вздернул плечи и даже побледнел слегка. В моменты страха кожа у него приобретала отчетливый брахидский оттенок, сероватый, почти неживой. В обычной спокойной жизни не было похоже, что в нем есть брахидская кровь.

  - Очень страшно всё, - пробормотал он. - Не тогда, когда всех силком тащили на палубу и разбирали тех туда, этих сюда... Я сначала ничего не понял. Когда паруса подожгли... Вот тогда началось. Прыгали за борт, кричали... Очень страшно.

  - Ладно, - махнул на него ладонью Илан, догадываясь, что толкового отчета про нападение из Неподарка не вымучит.

  Подвинул к себе открытый журнал. Посмотрел на карту, отогнул подвернутый к переплету край, разложил на треть стола. Удивился. Перевернул в удобное положение. Показал пальцем на крупный остров на юго-западе, довольно далеко от Островов Одиночества, которого там быть не должно. По крайней мере, на картах береговой охраны, с которыми он играл в детстве в капитана, такого острова не было.

  - Это что? - спросил Илан.

  - Написано 'Хофра', - прочел вверх тормашками Неподарок.

  - Я вижу, что написано. Откуда она взялась? Ее же на картах не обозначают.

  - Почему?

  - Наши корабли туда не ходят, только их родные, хофрские. Во-первых, там рифы и течение. Во-вторых, нет ни лоций, ни координат. И, говорят, компас возле ее побережья сбивается из-за магнитной горы. Я думал, никто у нас не знает, где Хофра находится и как ее найти. Ее даже на собственных хофрских картах не обозначают. Каждый хофрский штурман держит карту в голове. А тут, смотри-ка, подробный берег со всех сторон, только без названий...

  Илан быстро открепил карту, взял лупу и взглянул на типографское клеймо - снова Ишуллан, прошлый год. Он только собрался сформулировать, почему ему это не нравится, как в дверь вломился фельдшер из акушерского и выкрикнул:

  - Доктор Илан! Кровотечение!

  Илан сунул карту и журнал Неподарку со словами 'прижми к себе и никому не давай в руки'. Но первая мысль, что Актар заливает кровью полы в хирургии, оказалась неверной. Фельдшер поймал его под локоть и повернул в сторону акушерского. Впрочем, когда они добежали, было поздно. Навстречу, стиснув зубы, шел Гагал. Шел не к Илану, а в коридорный пролет, отделяющий акушерское от хирургического, бить кого-то из родственников скончавшейся. Гагала пришлось ловить, почти выворачивая ему руки. Он успел швырнуть в крупного обрюзгшего мужчину окровавленные перчатки и фартук. Мужчина, капризно кривя полные губы, прикрывался руками, две женщины в шелках и монистах, бывшие с ним, со змеиным шипением расползлись по сторонам, слуги пробовали вступиться за хозяина, но от них Гагала загородил Илан, подставив свою спину.

  - Не сметь ей удалять разорванную матку? - кричал Гагал. - Ей еще рожать? Кого и как?! Она такая молодая? Нужно еще детей? Не сметь нести на операцию и спасать ей жизнь? Господин не желает, чтобы она осталась бесплодной? А мертвую он не желает получить?! Идите!.. Любуйтесь на свои запреты!.. Уроды мордатые! Она такая молодая, чтобы умирать, а вы себе еще одну купите, да?!

  Доктора Гагала с помощью санитаров заволокли обратно в отделение, усадили на скамейку в коридоре, побежали налить воды. Может, и не воды. Илан оставил его на попечение персонала, заглянул в смотровую. Перевел дыхание. Рассматривать в подробностях не стал, вернулся к Гагалу. Тот схватил его за руку:

  - Сволочи, богатые сволочи, - твердил он. - Бедняки любят своих жен, жалеют, не дают им умирать, знают что такое горе. Не лезут ко мне с запретами... А этот гад купил себе третью жену, девчонку молодую. Родила не у меня. Дома. Не вышла плацента, акушерка отделяла вручную. После этого потекло, и они решили, что я им сделаю чудо. Папенька мой посоветовал обратиться, будь он неладен... Привезли уже без сознания. Я мог спасти, удалить все к чертям, шансы были половина на половину, что выжила бы, они перегородили путь - нет, не сметь, ее, как собаку, завели для породистых щенков, она должна рожать и рожать, у двух других не получилось, пусть эта рожает... А она умерла. На моих руках, на моей совести.... Я виноват. Нужно было их не слушать. Нужно было наорать, дать по морде и за них решить правильно. Я виноват! Я этого не сделал! Скажи им, пусть убираются, а ее потом заберут из морга. Если я опять пойду, я разобью ему лицо, только поздно, нет смысла... Пожалуйста, братишка, сходи ты. Скажи им, чтоб исчезли...

  Илан погладил его по голове, как пациента. Пошел выполнять просьбу.

  Троица в окружении слуг и так собралась уходить. Застегивали подбитые мехом плащи - редкость в Арденне, где мало кто готовится к зиме.

  - К сожалению, мы не всесильны, - сказал им Илан. - Было потеряно драгоценное время. Мы не смогли сделать невозможное. Примите соболезнования и извинения за поведение доктора Гагала. В начале вечерней стражи вы можете забрать тело в морге. Он стоит отдельно у северных ворот. Там вам помогут и подробно объяснят причины смерти.

  Поклонился. Не так, как делал с равными, по-настоящему. Собрался уйти.

  Грузный мужчина лет сорока с небольшим, высокий, когда-то красивый и сильный, теперь запустивший себя из-за невоздержанности в еде и питье, стоял, надменно задрав голову и всем своим видом выражая недовольство. Вид у него был внушительный. И слегка подергивалась щека, лениво обозначая, что господин гневается.

  - Дешевка она и есть дешевка, зачем теперь-то забирать, - по-змеиному шелестели у него за спиной его старшие жены. - Живая была никчемной, зачем она нам мертвая? На похороны деньги тратить? Их можно потратить с бОльшим умом...

  - Вы же госпиталь для нищих, - тягуче-равнодушно прогудел низким голосом мужчина. - Похороните ее сами. Вы не смогли? А что вы вообще