Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

дуроловов Илан застрял на четверть стражи. Иглу сломали тонкую, она вывалилась из опрессовки винтового держателя и ушла глубоко в ягодицу, доставляя зверолову массу острых ощущений, от которых тот сильно дрыгался, пытаясь освободиться. Ровно держать его впятером не получалось, даже если Илан помогал, прижимая больного коленом, а действует ли на него обезболивающее, было вовсе непонятно. Сам он утверждал, что ему щекотно и умолял прекратить щекотаться. На стол в хирургию доставить такого пациента было нереально, пришлось работать на месте, с плохим светом и с веселыми и сильными, но имеющими совершенно неподходящие навыки помощниками. В конце концов Илан извлек искомое и, несмотря на нетипичность обстановки и некоторое количество неудачных подходов, возвращался в приятном настроении и с чувством выполненного долга. У доктора Арайны в отделении не размазывали по стенам трагизм и драму, даже если кто-то там для настроения щедро размазал экскременты. Нужно было - изредка становились серьезными. Не нужно - смеялись от души, чтоб не нырнуть вслед за спасаемыми в глубокую придурь. Ко многим вещам относились фаталистически, что, впрочем, тоже не повергало в грусть, а было поводом для шуток.

  

  Отделение это находилось от хирургии дальше всех прочих. В другом крыле дворца. Туда Илан перебежал напрямую через двор, получив в спину хорошего тычка от остатков шторма. Назад пошел в обход по дворцу, потому что сырой и стылый ветер с моря не утих, а плащ с собой Илан в спешке не взял. Не весь дворец был занят под госпиталь. Даже для немаленького количества страждущих царские апартаменты оказались слишком велики. Илан миновал холодные залы, анфилады пустых комнат, несколько лестниц, сделанных в разное время и в разном стиле. Где-то в окна вставили ишулланское стекло, где-то гуляли сквозняки из-за продырявленных для доступа света ставень. В одном из пустых, не занятых под госпитальное хозяйство коридоров Илан ее и встретил. Что она тут делала одна, бог весть. Случилось это недалеко от детского отделения. Возможно, она работала в детском. Та самая девица, которой Илан залепил пощечину за мышиную разрисованную грамматику. Он ее узнал, она сначала отступила с его дороги, потом неторопливо повернула прочь. Илан прибавил шагу и крикнул ей:

  

  - Постой! Я хотел извиниться!

  

  Она приостановилась у затемненного глухими ставнями большого окна.

  

  - Я повел себя недопустимо! Я не имел права тебя... - проговорил Илан, догнав ее, но ничего больше сказать не успел.

  

  Она взяла его за кафтан на груди, потянула на себя и впилась губами в губы так сильно, что они вместе чуть не упали на покрытый пылью и мусором широкий подоконник. Руки у Илана были заняты - в одной коробка с оставшимся стерильным инструментом, в другой сверток с бутыльками и использованным нестерильным. Он был готов все это уронить, подхватить ее и посадить прямо в мусор, когда она вдруг поднырнула ему под локоть и, схватив юбки, побежала прочь. Ему показалось, что со смехом, но из-за шума крови в ушах и ветра снаружи он бы не поклялся, что она действительно над ним смеётся. Илан бросил на подоконник вещи, уперся кулаками и почти десять сотых стражи ждал, когда тело и воображение успокоятся и он будет способен идти дальше. Что это было, спрашивать себя или кого-то было бессмысленно. Что делать с этим дальше - тем более. Наверное, пора звать Гагала в город на поиски приключений. Все как-то неожиданно очень... В госпитале нельзя. С персоналом нельзя. Узнать, выходит ли она куда-нибудь за пределы дворца?.. Вроде, она ночует в спальне, значит, ходить ей некуда. А как ее зовут? Узнать бы, а то про доктора Илана ходит маловато сплетен... И все же, она над ним смеялась.

  

  Илан потряс головой. Собрал развалившийся сверток. Вытер ладонью рот - нет ли следов какой-нибудь краски. Вроде, нет. Увидел, что рукава и правая пола кафтана в пыли. Постоял еще немного, пытаясь вернуть лицу обычное выражение. Если в таком виде отправиться в хирургическое, доктор Никар вкатит укольчик, не спрашивая разрешения. Да и к лучшему. Действительно, пора.

  

Глава 17

* * *

Так получилось. Так получалось каждый раз. Доктор Наджед уехал в лепрозорий. Город обледенел после шторма, дороги в горах в неизвестном состоянии, ветер еще не утих. Неясно, как доберется, и когда решит вернуться обратно. Иногда он пропадал на трое суток, а говорили, мог и на декаду задержаться. Мог бы вообще не ехать. Но - не мог. У доктора Гагала сложности с утренней пациенткой. Вернее, после нее. То, что поднесли ему вместо успокоительного, точно было не водой. Доктор Никар дежурит, но сложнее, чем зашить собачьи укусы, зафиксировать перелом или вырвать зуб, сам в операционной не сделает. Если привезут ущемленную грыжу, острую кишечную непроходимость, аппендицит или еще что-то экстренное, надежды на него нет. Доктор Раур выставлен на форпост - в приемное отделение. Вчера он отработал хорошо. Иногда раздражающе долго думал, но это от непривычки, и он вообще медленный. И немного странный. Илану казалось, скажи ему: 'Доктор Раур, вы мне нужны', - он обязательно отзовется: 'Я? Вам?' Или: 'На первом этаже у нас акушерское отделение'. Он переспросит: 'Для женщин?' И сделает это не из вежливости. Тем не менее, по словам персонала, мелкие проблемы он решает на месте. Наверное, просто не понял еще, что с фурункулом или поверхностным порезом можно спокойно отослать пациента в операционную.

Когда доктор Наджед отсутствовал, Илана в общее расписание не ставили, потому что он замещал руководство, и дело это временами бывало непростое.

А доктор Илан опять ночь не спал, почти сутки не ел, влип в непонятное недоразумение с красивой, но дерзкой женщиной, и уже думал, что кончился, как доктор и как живое существо, когда добрел до предопреационной. Там доктор Никар, застелив кусок стола операционной салфеткой, ел суп и пирожки. Илан хотел позаимствовать пирожок и попросить кого-нибудь из сестер заварить чай, но доктор Никар сказал:

- Вы извините, я вас не дождался. Этот ваш пациент меня задрал абсолютно. Такой капризный... Честное слово, не знаю больных сволочнее, чем сами врачи. Вот вы, доктор Илан, хотите лечиться? Не хотите? А вам надо. Усталость тоже болезнь, когда накапливается. Вам бы хотя бы поспать. А этому не знаю, чего