Таксист из Forbes 4 - Ник Тарасов

Два месяца.

Не шесть — два. Потому что Каспарян заявил публично, а раз публично заявил это значит, что юридически у него уже всё готово. Ему осталось подождать формальный срок, подать заявление, получить решение суда. Это не шесть месяцев, не пять лет, по истечении которых признают умершим пропавшего без вести — это всего лишь восемь недель на реальное движение активов, с учётом всех адвокатских работ, которые наверняка заготовлены были ещё при жизни Макса Викторова. Умный был адвокат. Педантичный. Такие люди готовят бумаги обязательно заранее.

Я, Макс Викторов, таксит Петров, владелец бокса в сорок пять квадратных метров на Московском шоссе, по сути не успеваю ничего. Флешка с компроматом лежит в надёжном месте — это хорошо. Крипта есть, выводится медленно — это факт. А вот то, что Каспарян через два месяца получит бумажку — это уже не процесс, это часы.

И вот тут меня накрыло кое-что ещё. Неприятное. Я сел на диван, пружина привычно ткнула под топпером, но я её проигнорировал.

За четыре месяца я очень сильно обжился. Вот честно. Диагност, мужики в боксе, Лера, бабушка в Дубках, Барон у соседки, баня с ребятами. Я строил что-то живое и настоящее, я в это вкладывался, я постепенно перестал воспринимать это как временное, как прикрытие. А там, в Москве, живёт человек с бархатистым баритоном, который аккуратно складывает папки с документами и объясняет журналистам, что Максим бы одобрил.

Тот Макс не одобрил бы. Тот Макс бы уже что-то обязательно делал.

Я закрыл ноутбук. Посидел ещё немного. За окном горел фонарь, желтоватый, чуть мигающий — лампочку там наверное меняют не чаще, чем раз в полгода.

Значит, два месяца.

Я встал, прошёлся ещё раз от окна до двери и обратно, хотя на этот раз уже совершенно без всякой конкретной цели. Просто нужно было что-то делать ногами, пока голова лихорадочно раскладывала всё по полочкам. Двенадцать шагов туда, двенадцать обратно.

Окей. Ладно. Думаем.

Было понятно, что всё, что я сейчас постепенно строю, это не те деньги и совершенно не тот темп.

Таксовка — первое что надо обязательно убирать. Восемь-десять часов за рулём, а в кассе меньше, чем автосервис делает за неделю плотной работы. Это не стратегия, это костыль. Тёмное прикрытие, которое давно перестало окупать то время, которое на него уходит.

Я сел на диван — поближе к торцу, где пружина уже не достаёт, — и открыл ноутбук. Хватит. Таксовку в архив, приложение снести, договор расторгнуть. Высвободить время и голову под что-то более реальное и серьезное. Есть крипта, есть Лера с её довольно широкими связями, есть…

И тут меня накрыло.

Не постепенно, не нарастающим медленным валом — сразу, в один мощный и резкий удар. Руки стали как чужие. Не онемели — именно чужие, как будто я смотрю на них со стороны и эти ладони мне совершенно не принадлежат. По ногам пошло ватное и тяжёлое, снизу вверх, как анестезия, когда её вводят очень медленно. Я успел подумать «вот же зараза, только не сейчас» и прислонился к спинке, потому что выбора особо не было, а то и правда завалился бы — хорошо, что и так уже сидел.

А потом перед глазами выскочил тег.

Не цветное, не синестезия, не какая-то там чужая аура — совершенно другое. Белый на тёмном, чёткий и резкий, как строчка в терминале. Я моргнул. Перечитал. Снова моргнул. В конечном итоге первые несколько секунд я вообще не мог сообразить, откуда это и что это значит, мозг просто не воспринимал — ну как ты воспринимаешь текст, который возникает прямо поверх реального пространства, там, где должна быть самая обычная стена со слегка блёклыми обоями в мелкий розовый цветочек.

ИНТЕРФЕЙС — СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Прекращение целевого применения (принятие решений / помощь сторонним лицам) → блокировка Способности.

Физические откаты при блокировке: перманентные.

Текущий статус: АКТИВЕН.

Продолжение целевого применения обязательно.

Я сидел и как мне показалось, очень долго смотрел на это — наверное, секунд пятнадцать, может чуть больше.

Потом вслух, тихо, в совершенно пустую комнату:

— Ты серьёзно?

Тег не ответил. Ну понятно, он же не интерактивный, он просто так висит и смотрит на меня. Блокировка. Перманентные откаты. Обязательно.

Я вжался в спинку дивана и уставился в потолок. Слабость не ушла полностью, но постепенно стала более ровной, фоновой, как радио на почти минимальной громкости — слышно, что работает, но уже совершенно не давит. Ладони снова мои. Ватность из ног почти вышла.

Итак. Значит, в сейчас я не выбираю, ездить или не ездить. Мне сказали, что не ездить — нельзя. Что если я брошу людей в машине — не пасажиров, а именно тех, кому что-то нужно, кому я зачем-то оказываюсь нужен в нужный момент, — то способность сначала заблокируется, потом физические откаты. Перманентно. Это слово мне абсолютно не нравится. Это слово означает «навсегда».

Гена внутри меня сделал то, что он делает в совершенно безвыходных ситуациях — замолчал. Просто тихо замолчал и не стал ничего аргументировать, потому что аргументировать было абсолютно нечего.

Я же, Максим Викторов, в данный момент таксист из Серпухова, тридцать семь лет, с часами за девятьсот рублей, сидел на диване и думал — вот так, значит. Вот это поворот. Ты решил бросить таксовку, потому что арифметика, потому что дела, потому что два месяца — а тебе сказали: нет, дружок, езди. Езди и потенциально помогай незнакомым людям. Это теперь твоя должностная инструкция. Дополнительная. К шиномонтажке, к мастерской и к гречке с курицей на ужин.

Сказать, что я был абсолютно доволен — ну нет. Не был. Внутри что-то коротко, зло дёрнулось — это Макс Викторов, бывший очень состоятельный человек, на секунду вспомнил, каково это, когда ты сам принимаешь решения и никто тебе не пишет системные уведомления с пометкой «обязательно». Это длилось секунды три. Потом постепенно прошло. В общем-то я не могу сказать, что мне самому это не нравилось — помогать людям. Но одно дело, делать это самому, по своему желанию, и совершенно другое, когда это обязаловка.

А что, собственно поменялось? Спорить? Спорить с кем? С тегом? С собственным мозгом, который непонятно откуда это всё берёт?

Я медленно встал. Чуть качнуло при подъёме, но совсем несильно. Прошёл на кухню, открутил кран, вода была холодной, умылся, потом