Таксист из Forbes 4 - Ник Тарасов

— Договорились.

— Спокойной ночи, Гена.

— И тебе спокойной ночи, Лера.

* * *

Толяну я позвонил буквально сразу после завтрака, не откладывая это дело в долгий ящик. Объяснил коротко и предельно ясно: придёт пацан, Миша, тот самый, что заходил совсем недавно. Пусть метёт, убирает, подаёт — а там, по ходу, смотри сам. Если руки из правильного места растут, тихонько так натаскивай на механику. Пацану нужно помочь, завлечь, а то в компании неправильные суется.

— Без проблем, — ответил Толян. — Придёт — разберёмся.

И всё, трубку положил.

До обеда у меня было небольшое свободное окно. В общем, заехал в торговый центр на Ворошилова — не какой-нибудь там крупный столичный молл, конечно. Дисконт. Взял брюки, тёмные, нормальные, без лишних выкрутасов. Рубашку белую, с хорошим и довольно строгим воротником. Примерял прямо в магазине, смотрел на себя в большое зеркало. Ну, прогресс определённо есть — барбершоп, нормальная аккуратная щетина, плечи уже не такие круглые от постоянного сидения за рулём, живот пропал. Гена Петров постепенно становился кем-то другим. Кем именно — я пока не очень понимал, но точно не тем человеком, в тело которого я попал четыре месяца назад.

К трём я уже стоял у «Берёзки». Подышал секунду, аккуратно поправил воротник и зашёл.

Романов сидел у окна. Перед ним чай, перед моим местом тоже чай. Без сахара, лимон на блюдечке отдельно. Я просто не знал, что делать, поэтому просто сел и взял в руку свою кружку.

Интерфейс мигнул сразу, тихо. Сапфир, довольно густой, такой же, как в прошлый раз, только теперь без серебристой решимости по краю. Она сделала своё дело и незаметно ушла. Под сапфиром было что-то новое, янтарное, негромкое, немного похожее на небольшую лампу, которую прикрутили почти до самого минимума. На языке у меня постепенно выступило что-то тёплое и чуть горькое, как тёмный чай с мятой, который настаивался чуть дольше, чем надо.

За соседним столиком сидели пожилые женщины. Те же, может, другие — в «Берёзке» они, по всей видимости, просто живут постоянно.

— Ну, — уронил я и поставил кружку обратно. — Значит, подтвердилось.

— Подтвердилось.

Он смотрел на меня ровно, без лишней суеты Помолчали. Не неловко — просто оба разрешили этому факту немного повисеть в воздухе, не торопились его разгонять.

— Дмитрий Андреевич. — Я медленно потёр большим пальцем ободок кружки. — Мне честно сказать?

— Конечно.

— Я абсолютно не знаю, как себя с этим вести. Вот вообще. К результату анализа, к сожалению, никаких инструкций не прилагалось.

Он оценил шутку и улыбнулся, лицо стало чуть мягче, немного теплее что ли.

— У меня её, к сожалению, тоже нет. Увы и ах. Мне шестьдесят семь. Такое первый раз в жизни.

Мы оба отпили чай. Пожилая женщина за соседним столиком что-то тихо рассказывала вполголоса, вторая же медленно кивала. На улице за стеклом шёл мокрый снег, тот самый мартовский, который уже не падает, а скорее медленно сползает вниз.

— Вы злитесь? — Я никак не планировал этот вопрос, он сам вышел.

Романов чуть помолчал.

— На кого?

— На ситуацию. На то, что так вышло.

— Нет. — Он покрутил небольшое кольцо на правом безымянном, медленно, туда-обратно. — Злился на себя когда-то. Давным-давно. А сейчас нет. Теперь скорее… — Он немного подождал, как будто тщательно примерял слово. — Рад. Хотя слово абсолютно и в чем-то дурацкое в данной ситуации. Я уже говорил это.

— Говорили.

Янтарь у него в ауре чуть окреп. Не вспыхнул, нет — просто стал немного плотнее, как будто кто-то незаметно добавил огня под лампой на одно маленькое деление. На языке горечь постепенно отступила, осталось только тёплое.

— Я, наверное, довольно плохо это скрываю, — уронил я.

— Что именно?

— Что не знаю, что с этим делать дальше. С этим знанием.

— А делать сразу ничего и не надо, — он ответил без паузы, но получилось это просто. — Сейчас можно просто сидеть и пить чай. А в целом… не пропадать. Телефоны друг у друга есть. Я всегда открыт к диалогу. По правде, хочется с вами ближе познакомиться, узнать о вас. Если нужна какая-то помощь — буду рад помочь. Не отвечайте сразу, подумайте над этим.

Это было абсолютно правильно. Я медленно откинулся на спинку стула и позволил себе чуть выдохнуть.

Потом мы говорили ещё час. Про погоду — в Калуге в этом году снег выпал в октябре, раньше обычного, Романов ехал из Москвы и чуть не влетел в кювет на объездной, потому что дорогу ещё не успели посыпать. Я рассказал, на Московском шоссе ноябрьский гололёд убирают. Потом про «Диагност» упомянул. Он слушал внимательно, казалось, ловил каждое слово. Про «Диагност» спросил отдельно.

Я рассказал. Довольно коротко, как есть: бокс сорок пять метров, уже три механика и один «принеси-подай» по субботам, сканер, второй бокс с шиномонтажом открылся совсем недавно. Он слушал — не из вежливости, именно так, как слушают, когда по-настоящему хотят понять механику дела.

— Шиномонтаж себя отбивает?

— Пока не знаю, второй день как открылись. Но поток есть. У нас рядом трасса, останавливаются.

Я смотрел на него и думал — ну вот как так. Два человека сидят в кафе в Серпухове, один живёт в Москве и делает промышленные фильтры, второй чинит машины в гаражном боксе, и они разговаривают про проходимость и сезонный спрос, и это выглядит вполне естественно.

Он немного рассказал про «РомТех». Без пафоса, без лишнего и прикрас — просто: вот такие фильтры, вот такие заводы-потребители, в этом году один довольно крупный тендер пролетел, потому что конкурент дал цену ниже себестоимости, очевидно работает в минус, и вот это как стратегия непонятно зачем. Я слушал и ловил себя на том, что мне не просто интересно — мне интересно как предпринимателю. В голове сам собой постепенно начал складываться небольшой разбор: ценовой демпинг на тендерах, если конкурент публичный — это либо намеренная потеря доли рынка ради постепенного вытеснения, либо кто-то наверху хочет получить контракт любой ценой с последующим перезаключением условий. Я чуть не сказал это вслух и вовремя поймал себя за язык. Спокойно, Викторов. Ты таксист.

— А вы как к этому отнеслись? — всё-таки спросил я. — К демпингу.

— Подождал полгода. Они контракт получили, потеряли на нём деньги, отказались от продления. Мы зашли снова.

— Правильно.

— А что ещё делать. — Он довольно равнодушно пожал плечами. — В таких вещах терпение часто дешевле, чем любая борьба.

У меня в прошлой жизни был один партнёр, который говорил примерно то