Дети Хтони - Дмитрий Чайка

— А я смотрю, ты не очень горюешь по этому поводу, — усмехнулся Флэш.

— Мои проблемы, — скупо сказал я, — и разбираться с ними тоже мне.

— Ошибаешься, — покачал звериной головой мэр. — Проблемы у нас теперь общие. Наши аналитики прокрутили ситуацию. Куда ни кинь, везде клин. В лучшем случае убьют Хозяев, и Хтонь постепенно зачахнет. В худшем — от сервитута камня на камне не останется. Слишком большие силы задействованы будут.

— Что предлагаешь? — насупился я. — Давай к властям обратимся.

— Западло, — покачал ягуаровой башкой Флэш. — Да и к ногтю нас мигом возьмут. Если ты пошел просить, то уже по жизни должен. Сам ведь так не поступаешь, а мне советуешь.

— Согласен, — неохотно кивнул я. — И что думаешь делать?

— Буду народ поднимать, — сказал он, аппетитно хрустя жареными стручками фасоли. — Грудью встанем на защиту. Все как один, кто к нам с мечом придет, и прочая муть.

— Ты с ними драться хочешь? — удивился я. — Пять сильных магов, десятки пустоцветов и тяжелая пехота. Ты хорошо подумал?

— Ага, — кивнул Флэш. — Хорошо. Ты просто не понимаешь, парень, как эта картина целиком выглядит. Если у тех магов задуманное получится, то они всю страну раком поставят. Другие маги хозяев по одному переловят, высосут и после этого усилятся безмерно. Хтони все загнутся, а вместе с ними загнется и Зоотерика, и Скоморохи, хоть мы с ними и в контрах. И вообще, вся высокая алхимия загнется. А потом и магия ослабнет. И превратится наша великая Родина из супердержавы в страну третьего мира. Разорвут ее клятые империалисты на куски, чтобы разграбить народные богатства. Они спят и видят, как бы на нас войной пойти. Да только боятся супостаты силушки нашей богатырской и загадочной русской души, которую никто не понимает. Даже мы сами.

— Ты телевизор пересмотрел? — с любопытством спросил я. — Или действительно так считаешь?

— Конечно, считаю, — обиделся он. — Я, вообще-то, патриот. Если всякими делами мутными занимаюсь, то что же мне теперь, свою страну не любить? Знаешь, как настоящего патриота от ненастоящего отличить?

— Как? — жадно спросил я. Этот вопрос мучил меня уже вторую жизнь подряд.

— Воруют все, — продирижировал вилкой Флэш, — но истинный патриот уворованное в своей стране оставляет. А самый патриотичный патриот ворует за границей, а бабло на родину привозит. Он себе роскошные дома строит, вклады на подставных лиц размещает, бизнесы открывает на выжившую из ума тещу. И все это крутится, рабочие места создает, налоги в казну платит.

— А еще настоящий патриот целую роту блядей содержит, — напомнил я ему, изо всех сил сохраняя серьезное лицо.

— Во! Точно! — на этот раз он ткнул вилкой в мою сторону, не оценив ураганного юмора. — О них-то я и забыл. Истинный патриот матерям-одиночкам материальную поддержку оказывает. Их детям помогает в жизни пробиться. И вообще, промискуитет руководящего состава — это не вульгарный разврат, а серьезная поддержка нашей страдающей демографии. Разве сможет токарь с завода столько баб с детьми прокормить? Не сможет! А нам вот приходится, ибо моральный долг перед обществом исполняем. Страдаем, мучаемся, но пятую любовницу заводим, потому как статус требует. А нам бывает даже первую трахать некогда. Ты вообще знаешь, что вся индустрия красоты и высокая мода только на любовницах и держатся? Ты-то сам кого своими зельями пользуешь?

— Дорогих шмар в основном, — скрепя сердце согласился я. — Так что, получается, казнокрадство целые отрасли экономики на плаву поддерживает?

— А ты как думал! — важно кивнул он. — Возьми, к примеру, кинематограф. Это же просто отмывочная тема. Убери ее оттуда, у нас и кино не останется. Артисты и режиссеры пойдут нормальную работу искать. А кофейни? А бутики? А магазины цветов? Сплошная прачечная, чтоб Эльмире Задовне икалось.

— Значит, подкуп избирателей… — кажется, я начал понимать суровую правду своей новой жизни.

— Это всего лишь перераспределение материальных благ, — вальяжно пояснил Флэш. — И заметь, опять же в пользу малоимущих. Вот скажи, с какого рожна мне такого, как ты подкупать? А какой-нибудь снажьей семье с пятью спиногрызами кило гречки и пачка макарон никогда не лишние. Хоть один вечер нормально поедят, а не как обычно, помойку обносить будут.

— А ты, я гляжу, прямо базу подвел, — с уважением посмотрел я на него.

— Это не я, — польщенно отмахнулся Флэш. — У нас так издавна заведено. Если государь недалек и жаден, то деньги из страны всегда убегают. А вот орел наш Иоанн Иоаннович мудр, он понимает, что людскую природу не изменить. Оттого инвестиции в страну идут, что он не сильно спрашивает, откуда у людей деньги взялись. Занес, заплатил налоги и пользуйся на здоровье. А если уж бабло твое и вовсе чернее ночи, тут уж без кинорежиссера Шурика Оганесяна никак не обойтись. Он тебе по ведомости артиста голодающего театра имени Петухова по цене заморской дивы проведет. И целый город построит, который татаро-монголы сожгут, и даже артистку в космос отправит, а потом эту сцену на студии за три копейки переснимет. Мастер, йопта! Кудесник! Круче него только наш Центризбирком. Но там совсем уже запредельного уровня колдуны работают. Для них сварганить победу на выборах с результатом в сто сорок шесть процентов — раз плюнуть. Одни математики-лохи говорят, что это невозможно. Но кто их слушает! По телевизору врать не будут!

— А если ближе к нашим делам? — напомнил я ему, но мэра уже несло.

— Государь наш как умелый садовник работает. Маги — сложный контингент, словно ограда колючая. Она может в самом неожиданном месте разрастись, если ты хозяин плохой. И тогда шипы тебе штаны порвут и ноги до крови исколют. А у хозяина рачительного такая ограда дом от плохих людей защищает. Ее аккуратно стричь нужно, но не под корень изводить. Вот он и стрижет. Высунул головку кто-то сильно наглый, а он его ножницами — щелк! И нет головки. От этого изгородь только гуще становится. Потому как на месте срезанной ветки постепенно несколько новых вырастет, тонких и слабых. И они еще