Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

законом. Да и то, если этот закон работает. Но стоит ему выключится, стоит хоть немного включиться свободе, той самой сучке, что зовётся анархией, всё кардиальное меняется. Те, кто ещё вчера говорил о жестокости как о худшем из человеческих качеств с удовольствием режут себе подобных, при этом не испытывая ничего, кроме радости. Хаос, желание убивать, жажда крови, насилие удовольствия ради, стремление к власти любым способом, всё это жило и живёт в человеке. Не в каждом, слава Богу, но во многих. И этот мир был тому доказательством.

Там, на Земле, правил закон, человечество ещё пол века назад в большинстве своём ушло от необоснованной жестокости. Самых ярых преступников не убивали, а лишь наказывали пожизненно, при этом особо не усложняя им путь до логического конца. Совсем изнеженными люди конечно же не стали и были ещё страны, в которых жизнь человека ничего не стоила, где могли убить лишь за то, что ты чем-то отличался от большинства, или просто за глоток воды. Таких мест было не так много, количество их постепенно снижалось и, возможно, через пятьдесят лет их могло вообще не остаться. В массовом проявлении, что характерно, жестокость уже была побеждена, но в единичном всё же осталась, полностью её было никогда не искоренить. Как ни старайся, но даже в самом цивилизованном обществе, где с рождения человека учат, что насилие в любом проявлении плохое явление, насилие всё равно останется, оно всегда было, есть и будет. Главное, чтобы его было как можно меньше, а там, глядишь, может и наступят времена, когда оно совсем на нет сойдёт.

Увы, много раз увы, но в этом мире, являвшимся пристанищем анархии, как на Земле будет не скоро. На Земле мама Анархия обычно там же, где её сестра Война. Здесь, в новом мире, Анархии вольготно живётся одной, хотя и без родственницы она не обходится, в паре работать не отказывается и охотно это делает.

Всё это можно было назвать бредом, если бы не доказательство, коим Макс являлся. Ещё недавно зелёный, сейчас он сильно изменился. На Земле, если ему бы сказали, что он будет стрелять в людей и более того без особой брезгливости резать ножом, то он покрутил бы пальцем у виска и в лучшем случае послал. Но сейчас всё изменилось. Стрелял и резал, и при этом на все сто процентов был уверен, что поступает правильно. Ведь в тех, кто стреляет в людей, нужно стрелять. А тех, кто режет, нужно резать — вот такая простая арифметика.

Макс и его товарищи не желали быть анархистами и нисколько не хотели становиться убийцами, но им не дали выбора, им пришлось прогнуться, иначе было нельзя. Жизнь в этом мире строго диктовала свои правила и выбор был только один — играть по этим правилам или умереть…

— Макс, ты глянь, а Лёха то спит! — голос Антохи вывел из размышлений.

Посмотрев на товарища, успевшего переодеться, а затем вольготно разместиться на штабеле досок и уснуть, Максим не удивился, потому что вспомнил кое-что, о чём не смел позабыть, но позабыл. Дед говорил Жданову поставить всех троих на ноги после изматывающего испытания и тот сделал это просто отлично, напоил отваром, который дал много сил. После они даже дров уйму наколоть успели и при этом не особо утомились. Но дед говорил ещё кое-что. Он говорил, чтобы полковник не перестарался с отваром. Получается, что перестарался, потому что не уснули они с наступлением темноты и даже глубокой ночью сон не пришёл. Нагрянул позже, утром. Сейчас пришёл, очень-очень не вовремя.

— Тоха, плохо дело, мы с тобой тоже скоро отрубимся, если шевелиться не прекратим. Жданов напоил нас энергетиком и я забыл про это, а сейчас уже поздно.

— Ничуть не устал я, — неуверенно ответил Антоха и прислушался к себе, а затем заявил уже с уверенностью: — Пока никакого сна и никакой усталости не ощущаю. Ты что, спать хочешь?

— Вроде нет, — ответил Макс. — Но сказать наверняка не могу, потому что не знаю, как работает отвар. Если его действие закончится резко, то пиши пропало. После того, как мы себя вымотали, уснём не заметив этого.

Диалог длился не долго, но случившееся за время, которое было на него потрачено, отлично подтверждало, что Макс и Антоха серьёзно устали. В ином случае они бы не допустили такой ситуации, но сейчас, когда один из рабов уже воткнул в живот надсмотрщика заострённую с одного конца палку, реагировать было поздно.

«Язык», так и не ставший тем, кем должен был стать, от полученной травмы пришел в сознание и заорал так, что наверное его крик услышали даже Жданов и Митяй. Бывший раб, негр с ожогом на пол лица, довольно оскалился и начал медленно ворочать палкой, будто пытаясь расширить отверстие.

Макс среагировал первым и сделал то, что оставалось сделать в данной ситуации, он просто добил раненого. Негр попытался помешать убийству, но не смог, ему хватило легко толчка, чтобы оказаться сидящим на пятой точке.

— Не советую! — Макс пригрозил опешившему чёрному окровавленным ножом и, направив его на остальных освобождённых, стоявших кучкой, добавил: — Вас это тоже касается!

— Они всё равно ничего не поняли, — усмехнулся Антоха, пытаясь разбудить Лёху.

Ефименко не выдержал и взорвался:

— Да мне плевать! Главное они и без слов уловили! Ты долго там нежиться с ним собираешься? Я сейчас и тебе и ему врежу!

— Так не просыпается ни в какую, не болью же его будить, — начал оправдываться Антоха.

— А есть другие варианты? — приблизившись к Лёхе, Макс подарил ему хлёсткую пощёчину и рявкнул: — Рота подъём!

Не известно, что помогло, физическое или звуковое воздействие, но результат получился положительным, сон как рукой сняло.

— Макс, ты чего, рехнулся? — возмутился Лёха, вскочив словно ошпаренный. Осознав, где находится, он совершенно не наигранно удивился: — Ух ты, а ведь я даже не понял, когда уснуть успел! Эй, а кто раздетого зарезал? И зачем ему в живот кол воткнули? Я пропустил что-то важное? Он что, вампир? А почему кол не осиновый и не в сердце? Или что, он вурдалак? Так их же тоже…

Не желая отвечать на вопросы, Макс хлопнул в ладоши и громко скомандовал:

— Двадцать минут и нас здесь быть не должно! Берём всё ценное и уходим. Тоха, объясни этой дюжине, что от них требуется, и начинаем работать. Если