Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

Антон справился с заданием спустя минуту, в это время Макс и Лёха уже вовсю собирали имущество мёртвых охранников в кучу. Прибежав прилично возбужденным, переговорщик спешно рассказал:

— Я с рабами пообщался. Американец, у которого левой кисти нет, сказал, что завтра утром сюда большой конвой придёт, строителей сотню привезут, да стройматериалов ещё. И пополнение охраны прибудет. Однорукий не смог точную численность охраны назвать, но твердит, что минимум тридцать рыл будет, а того и больше. И это помимо сопровождения, в роли которого обычно выступают два джипа, в каждом из которых по четыре-пять бойцов. Надо как можно скорее рассказать об этом Жданову и Митяю. Не знаю как вы думаете, но я считаю, что мы просто обязаны освободить эту сотню!

— Да-да, Жданову и Митяю рассказать надо, — нервно закивал Макс. — И сотню освободить не помещает, а ещё лампу с джином найти, или золотую рыбку. Ну или любую другую рыбку, главное исполняющую три желания. На худой конец, конечно же, и цветочек аленький сгодится, может растёт где-нибудь в горах он, а может и на побережье, ведь там к рыбкам поближе будет.

— Ты чего, Макс? Что за фигню несешь? Чего такой недовольный?

Устало вздохнув, Ефименко негромко ответил:

— Да ничего, Антоха, ничего. Просто устал я, на ногах еле держусь и вижу, что вы тоже не бодрячком. Надо попасть в древний город как можно быстрее, получить люлей от начальства и ложиться спать. Не знаю, что будет завтра, но я уже уверен, что ничего хорошего мы можем не ждать при любом раскладе. И поэтому хорошенько выспаться нам не помешает. Мы заварили кашу, серьёзную кашу, и варианта отступать теперь просто нет. Либо мы их, либо уже позже они нас…

Отправиться назад, в древний город, получилось только через пол часа. Они не дошли совсем немного, свалились почти одновременно, но им повезло, что были не одни, а шли с пополнением, их можно сказать донесли. Но Макс, Антоха и Лёха ещё не знали, что помимо гнева Жданова их ждало кое-что похуже. Известие о смерти…

* * *

— Антон и Алексей уже в курсе, я поручил им похоронить его за городом. Показал, где почва помягче, чтобы поглубже можно было закопать. И не смотри ты так, я хорошо знаю, что говорю, надо именно поглубже, ведь так вероятность, что до трупа зверьё доберётся, намного ниже. — Дед Митя рассказывал о смерти Олега как о чём-то обыденном. Делая это, он не забывал грызть орехи остатками гнилых зубов, которые чтобы пересчитать хватило бы и пальцев одной руки. — Тебя, Максим, будить раньше времени не стали, сильно вымотался ты. Мы великодушно дали тебе возможность отоспаться, потому что в скором времени ты будешь нужен нам бодрым и свежим. Ну чего ты так уставился на меня, а? Ешь давай, набивай желудок, силы сами по себе не появятся!

Макс с трудом засунул в рот кусок отваренного до состояния тушёнки мяса барура, поработал челюстью и не чувствую вкуса проглотил. Посмотрев на деда, спросил:

— Почему Олег умер? Ты же говорил, что поставишь его на ноги. Не сумел? Что именно пошло не так?

— Поставил бы, если б не болезнь. Он умер от чего-то, что его мучало ещё там, на Земле. Неизвестная хроническая болезнь, о которой мне никто не сказал. Будь у нас нужные лекарства и знай мы хоть что-то о болезни, то я, наверное, что-нибудь и сделал бы, и пожил бы он ещё, долго пожил. Но лекарств не было и точка! Наша медицина парень такова, что о ней вообще лучше не говорить. Всё, что мы имеем в сравнении с домом, это ничтожество! В этом мире выживают только самые крепкие, это его можно сказать основное правило. Ваш товарищ таким не был и поэтому совсем скоро он будет кормить червей.

Это было одновременно странно и неприятно. Известие о смерти Олега Макс воспринял как что-то обыденное. И по этой причине ему было ещё и стыдно. Почему-то только сейчас он понял, что давно готовился к этому. Будто знал, что так будет. Наверное всему виной было состояние, в котором находился товарищ. Последнее время он почти не приходил в сознание, а в те редкие моменты, когда это случалось, Олег всегда бредил, кричал что-то непонятное и никак не реагировал на присутствие других людей.

В данный момент, когда Олега уже не было в живых, Макс ненавидел себя лишь за одно — за отсутствие жалости. Как он ни пытался, но найти её в своей голове не мог. И ответить себе, считал ли умершего товарищем, или просто называл его так, потому что это было удобно, так же был не в состоянии. Скорее всего ближе к истине было второе. Не был Олег ни Максу, ни Лёхе, ни даже дружелюбному Антону никогда товарищем. И главной причиной было его поведение. И увы даже смерть ничего не изменила.

— Есть предположение, чем он болел? — поинтересовался Макс, всячески стараясь показать, что он сильно огорчен случившимся.

Дед Митя, буравя его взглядом, покачал головой и сказал:

— Я не патологоанатом, чтобы диагнозы после смерти ставить. Помер и закопали, у нас это обычное явление. Ты, Максим, зачем сейчас всё это спрашиваешь? Зачем делаешь вид, что не безразлично тебе?

— Мне не безразлично, — попытался правдоподобно соврать Макс. — Жаль товарища, мы ведь много лет вместе проработали, целых три года…

— И что с того? Три года это что, срок? Ни тебе, ни Алексею, ни даже Антону, обмануть меня не дано, я вас насквозь вижу, всё на ваших рожах написано. Олежка покойный вам до лампочки с самого начала был, и то, что вы зачем-то называли его товарищем, это ничто иное, а обычная привычка. Все вы товарищами стали, как попали сюда, но прежде товарищами не были. Что-то похожее на дружеские отношение было лишь у тебя и Антона, но до настоящей дружбы это не дотягивало. Прав я? Да, прав, по глазам твоим вижу. Здесь, в новом мире, да, вы сдружились, теперь троица не разлей вода, но места Олегу в вашей дружбе не было и даже если бы он выздоровел, его бы там всё равно не нашлось. За всё время, пока этот бедняга болел, насчёт его здоровья интересовался лишь Антон, и было это четыре раза. Я видел, что вам наплевать, и сейчас хорошо вижу, что