Битва за Москву - Михаил Дорин

Корпусной комиссар вопросительно посмотрел на него, но генерал показал ему на трибуну. Пара было начинать награждение.

Первым к трибуне вышел Астахов.

— Времени у нас немного. Сегодня мы сопровождаем нашего глубокоуважаемого «всесоюзного старосту» товарища Калинина в поездке по госпиталям Москвы. К сожалению, Михаил Иванович физически бы не смог сегодня всех объехать. Он сейчас с основной делегацией в соседнем госпитале у тяжелораненых бойцов. Так что мы по поручению политбюро партии, президиума Верховного Совета СССР и лично товарища Калинина сейчас вручим вам заслуженные награды.

Я обратил внимание, что на столе лежали в основном медали За Отвагу и Боевые Заслуги. Наверняка у кого-то из молодых сержантов это будут первые награды.

— Добрый день, товарищи лётчики! — поздоровался со всеми комиссар Степанов и приступил к вступительному слову.

В его речи были слова благодарности нам всем за службу, пожелания всем скорейшего выздоровления и призывы бить сильнее фашистов.

— Народ, партия и весь мир сейчас с нами. Мы не можем их подвести. «Коричневая чума», «коричневая гадина», поглотившая Европу, должна быть повержена! — громко произнёс Степанов, и все, кто мог зааплодировали.

Даже собравшиеся работницы библиотеки вышли, чтобы поприсутствовать на этом мероприятии. Я обернулся и увидел, что и несколько медсестёр стоят на входе в зал и ждут награждения.

Но на этом товарищ корпусной комиссар не закончил ещё.

— Да, сейчас тяжело и наша страна несёт потери. Но посмотрите друг на друга. В глаза мне, в глаза генералу, политруку… Посмотрите своему товарищу. Мы все вместе. И ваш товарищ рядом. Он с вами в одном строю и готов к битве за наше будущее. Он готов пойти на смертный бой с фашистской нечестью. И он готов пройти этот путь с вами. До конца! До победы! До нашей победы! Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! — закончил свою речь Степанов и аплодисменты раздались ещё более громкие.

Тут комментарии излишни. После таких речей и правда есть ощущение духовного подъёма. Хотя, против фашистских «утырков» настраивать нет смысла. Все и так готовы идти до конца.

Как только аплодисменты утихли, за трибуну вышел старший политрук и приготовился зачитывать приказ о награждении. Астахов и Степанов встали в центре зала и уже взяли от второго адъютанта коробочку с наградой и орденскую книжку.

— Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами Советского Союза начальствующего и рядового состава Красной Армии. За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом доблесть и мужество, наградить орденом Красной Звезды лейтенанта Михайлова Андрея Николаевича, — громко произнёс адъютант.

Я выдержал секундную паузу, чтобы поправить воротник своего больничного одеяния. Генерал Астахов уже открыл коробку с орденом, а военный комиссар Степанов улыбался и высматривал, кому же сейчас будут вручать награду.

— Я! — произнёс и поднялся я на ноги.

— Кхм! Кхм! — закашлял Степанов, увидев, кому они будут вручать орден.

Причём из тех наград, которые лежали на подносе, выше чем ордена Красной Звезды не было.

Я вышел на середину, подошёл к генералу и доложил о прибытии. Корпусной комиссар к этому времени уже взял поздравительный адрес, чтобы проверить, точно ли мне положена эта награда.

— Неожиданно, Андрей Николаевич. Не думал, что это именно вы тот самый Михайлов, — улыбнулся генерал Астахов и сделал ко мне шаг.

В его руках блестел новенький орден Красной Звезды. Сам орден выглядел строго и благородно. Это была массивная пятиконечная звезда, покрытая рубиново-красной эмалью. В самом центре звезды расположен круглый серебряный щит, на котором была фигура красноармейца в будёновке и шинели. Солдат держал наперевес винтовку с примкнутым штыком. По краю щита была надпись: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а в самом низу — буквы «СССР».

— А я уж тем более не ожидал, — удивился Степанов.

Астахов скрутил с обратной стороны звезды круглую серебряную гайку и закрепил мне награду на левой стороне груди. Закончив, генерал крепко пожал мне руку. Следом меня поздравил и корпусной комиссар Степанов, но сразу не отпустил.

— Постойте рядом, — произнёс он и подошёл к трибуне, подвинув с неё старшего политрука. — Вот товарищи, вам пример. Лейтенант Михайлов, на счёте которого уже 7 подтверждённых самолётов противника. За его плечами две удачные штурмовки объектов фашистов. Именно он доставил важнейшие сведения нашим войскам на Ярцевском направлении, и они смогли выдержать удары танковых группировок немцев. Берите с него пример!

В этот момент раздались громкие аплодисменты. Сильнее всех в ладоши хлопали самые молодые лётчики, а кто-то из работниц библиотеки даже утёр слезу. Ну умеет говорить Степанов, что ж тут сделаешь!

Я сел на своё место и теперь ждал окончание мероприятия. Постепенно шло награждение, и количество медалей на подносе уменьшалось. Если кто-то не мог быстро выйти и был на костылях, к таким генерал Астахов и корпусной комиссар Степанов сами подходили и прикрепляли награду.

В конце началось доведение приказов о присвоении внеочередных воинских званий. Как раз таки одному из моих соседей по палате капитану Гаврилову присвоили майора. Ростиславу, нашему главному ловеласу в отделении, присвоили капитана, а Сева получил старшего лейтенанта. Но это было ещё не всё.

— Приказ Командующего ВВС Западного фронта по личному составу. За выдающиеся боевые заслуги, высокое лётное мастерство, личное мужество, проявленное в воздушных боях с немецкими захватчиками, и успешное выполнение специальных заданий командования, присвоить очередное воинское звание старший лейтенант… Михайлову Андрею Николаевичу досрочно, — объявил старший политрук, который зачитывал все приказы.

Я вновь подошёл к большим командирам, и они меня поздравили. Но теперь уже Астахов меня просто так не отпустил.

— После мероприятия останьтесь. Есть разговор, — сказал генерал.

Я выслушал поздравления от комиссара Степанова и вернулся на место. Когда всё закончилось, пациенты постепенно начали выходить из зала.

В библиотеке вновь воцарилась тишина. Адъютанты затаили дыхание, боясь пошевелиться на выходе из зала.

Генерал-лейтенант попросил подойти к доске, что я незамедлительно и сделал.

Рядом с генералом был и Степанов. Теперь он уже не смотрел на меня с негативом. В этот момент Астахов прокашлялся и взмахнул рукой.

— Докажите свою правоту, Андрей Николаевич. Или мы будем считать это вредительством и дезинформацией лётного состава, — заявил Астахов с полной серьёзностью в голосе.

Конечно, командование опирается на железобетонные догмы про бой на виражах, плотный строй клином из трёх самолётов для массированного огня и