Похититель реальности - Пол Энли

устранит угрозу для Сопротивления, но обернется концом для нее, персоны принцессы Дарьи, да и Сопротивления в целом. Нельзя допустить, чтобы столько усилий и жертв пропало впустую.

Я не могу рисковать судьбой Сопротивления. Лучше надеяться на спасение, чем закончить все здесь и сейчас. Призрачные шансы на успех лучше гарантированного поражения. Значит, протокол отключения.

Одна из подпрограмм подала сигнал. Неужели что-то нашла? Дар взглянула на результат.

Может сработать! – с удивлением подумала она.

Дар среагировала моментально: активировала внутренний лазер и испарила часть замороженной антиртути в двигателе.

При контакте с обычной материей отдельный поток антиматерии превращался в чистый выброс энергии. Для тяги такая система работала превосходно, но чтобы вскрыть капсулу, ей не хватало точности и деликатности.

Если активировать только поток антиматерии, можно достаточно точно контролировать его направление и интенсивность – получится подобие газовой горелки. Увы, при этом возникнет сильное излучение из-за реакции с веществом люка. Успею ли я выбраться до того, как откажут защитные экраны? Скоро узнаем.

Дар снизила чувствительность зрительных сенсоров и направила струю антиртути вдоль узкого шва, где выходной люк крепился к титановой оболочке. С каждым проходом «резак» все глубже проникал в толщу металла, и наконец люк поддался. Дар оказалась на свободе. Еще секунда – и было бы поздно.

Она ускорилась и вырвалась в космос, оставляя за собой едва заметное облачко металлического пара. Затем повернулась к Секондусу и на две секунды включила двигатель на полную мощность, чтобы выйти на траекторию, проходящую мимо базы. Оставалось надеяться, что выжившие охранители слишком заняты и дезорганизованы, чтобы ее заметить. Реактивные сопла были направлены под острым углом к первоначальному курсу. Дарья постаралась сделать выхлоп максимально узким.

Если сенсоры охранителей не зафиксировали ни вспышку света при прорезании капсулы, ни радиацию от выхлопа, ей, возможно, удастся сбежать.

Дар не решалась использовать активные сенсоры для поиска преследователей, зато пассивные детекторы могли просканировать обширное пространство с минимальными рисками. Они были не так эффективны, но потребляли мало энергии и вполне могли засечь характерный след нацеленной ракеты охранителя.

В этот раз удача или судьба были на ее стороне. А может, дело в творческом подходе к применению науки и технологий. Как бы то ни было, признаков погони Дар не заметила. Оставалось лишь заключить, что обломки разрушенного астероида скрыли ее энергетические выбросы.

Во второй раз всего за несколько минут Дар едва не пожалела, что не верит в настоящего Бога, чтобы поблагодарить Его за спасение. Но лишь едва. Она прекрасно понимала разницу между удачей и божественным вмешательством и удовлетворилась мыслью о том, что шансы – пусть и небольшие – сложились в ее пользу. Для охранителей, которых направили к Терциусу, исход оказался не столь благоприятным.

Я бы предпочла не уничтожать их вместе с астероидом. Даже охранители разумны. Но Сопротивление должно выжить. Кто-то должен бросить вызов безумному Плану Алума. А значит, персона принцессы Дарьи должна остаться в живых.

Дар продолжала полет к Секондусу на минимальной мощности. Отключив на время пути большую часть мозга, она превратилась в примитивную, бездумную машину, работающую по принципу «стимул-реакция».

За километр от дома Дар реактивировала навигационную подсистему и выдала короткий импульс, чтобы сбавить скорость. Пара мягких включений маневровых двигателей привела ее точно к главному входному порталу. Дверь распознала слабый сбивчивый сигнал и открылась. Когда Дар наконец подключилась к солнечной зарядной станции, ее сенсорные потоки и вычислительные процессы уже испытывали беспорядочные прерывания.

Опасность наконец миновала, и она погрузилась в режим подзарядки.

Глава 23

– Это он? – Ларри указал на небольшую делегацию, которая приближалась к основанию лестницы.

Молодой человек, вокруг которого толпилось руководство университета, выглядел слишком юным для профессора. Он держался скорее как аспирант-первогодка: неуклюжий, нескладный, будто не от мира сего. С другой стороны, для профессора физики его ботанский вид был более чем в тему. Стрижка «сделай сам» не отличалась особым стилем, волосы были едва причесаны, а сам он явно чувствовал себя неловко в старомодном твидовом пиджаке с рубашкой и галстуком.

Судя по всему, объект всеобщего обожания был всерьез впечатлен архитектурой кампуса и не упускал ни слова экскурсоводов. Те обращали его внимание на каждую выдающуюся деталь. С появлением туров в виртуальной реальности такие персональные прогулки стали излишними, но то ли из-за ностальгии, то ли из гордости, то ли ради своеобразной проверки характера большинство заведующих кафедрами настоятельно требовали, чтобы через этот ритуал проходили все новые сотрудники университета.

– Похоже, что он, – ответил Грег.

Они с Ларри расположились на вершине лестницы, наблюдая за крытым двором между библиотекой и зданием студенческих служб. Это место они выбрали намеренно, чтобы взглянуть на Дариана Ли – именитого ученого, недавно примкнувшего к преподавательскому составу Университета Саймона Фрейзера.

Почти все пешие дорожки на территории кампуса проходили по одну или другую сторону пассажа и вели на нижний уровень четырехугольного Академического двора. В этот солнечный июльский день так и тянуло подняться по величественным ступеням и пройтись по плавучей, пересекающей зеркальный пруд дорожке, в тени которой прятались яркие карпы кои. В конце пруда стоило непременно бросить взгляд на разбитый в низине сад и пирамидальную скульптуру, а затем пройти в приподнятое над землей здание Академического двора и насладиться эффектным видом на Индиан-Арм.

– Выглядит моложе, чем на фото, – заметил Ларри.

Вероятно, объяснялось это тем, что Дариан Ли и правда был молод. Худощавый и неуклюжий, он вполне соответствовал стереотипу анемичного ученого с ранней предрасположенностью к небольшому животику. В раздумьях он явно проводил больше времени, чем в спортзале.

Однако в свои двадцать два года Дариан Ли успел обзавестись докторскими степенями в области нановычислений, синтетической биологии и квантовой космологии, вполне мог получить Нобелевскую премию (а то и две) и был самым выдающимся человеком, когда-либо стоявшим меж высоких колонн УСФ.

– Я думал, он будет выглядеть, ну не знаю, умнее что ли, – признался Грег.

– Сам ты гораздо умнее, чем выглядишь, – поддразнил Ларри.

– Вот уж спасибо.

С Ларри они дружили с аспирантуры. Первые постдокторские проекты под началом именитого наставника укрепили товарищеский дух и атмосферу дружеских подколок, которые сопровождали их в студенческие годы.

– Ну, может, и не гораздо, – вмешалась доктор Кэти Лян, садясь рядом. К команде она присоединилась последней.

Грег рассмеялся чуть громче, чем хотел. Влечение, которое он испытывал к обаятельной китайско-американской инженерке, лишь усугубляло его социальную неуклюжесть, заставляя переигрывать в ее присутствии.

Кэти привыкла к эффекту,