Похититель реальности - Пол Энли

В Ванкувер она прибыла всего месяц назад. Ее наняли помочь с обустройством новой лаборатории. Из-за скудных инструкций от доктора Ли это оказалось непростой задачей для всей команды. Немалую часть времени пришлось потратить на знакомство с работами друг друга, чтение ключевых трудов доктора Ли по физике Большого взрыва, а также кофе и пиво, которые подавали в пабе студенческого сообщества.

Пока они болтали, Дариан и его свита из университетской верхушки незаметно поднялись по лестнице.

– Случайно не меня ждете?

Они тут же вскочили на ноги.

– Доктор Ли!

Дариан был самым молодым из них, но его старшинство не вызывало сомнений. Однако их внимание и уважение он заслужил не столько своей вожделенной академической должностью, сколько интеллектуальной мощью и авторитетом.

Дариан счел уместным представить собравшихся друг другу.

– Мадам ректор, доктор Пинто, доктор Вон, доктор Пратт, позвольте познакомить вас с основными членами моей группы в УСФ.

– Доктор Кэтрин Лян – выпускница кафедры прикладной физики в Стэнфорде. Доктор Валерий Русалов и доктор Гириканшаям Махаджани – выпускники кафедры физики в УСФ.

Он поочередно кивнул Кэти, Ларри и Грегу. Обе группы замерли в неловкой тишине от непривычной встречи двух совершенно разных слоев академического сообщества.

Кэти шагнула вперед и протянула руку.

– Рада снова вас видеть, доктор Ли, – с сияющим видом сказала она.

Остальные, последовав ее примеру, обменялись рукопожатиями.

– Мы как раз заканчивали экскурсию по кампусу. Не хотите пообедать с нами в преподавательском клубе? – предложил Дариан.

Руководству университета эта идея пришлась явно не по душе, но перечить желаниям и щедрости знаменитости никто не решился. Все взгляды устремились на ректора Сакиру в ожидании ее решения.

– Да, конечно. Только о работе мы говорить не будем. – Она погрозила пальцем.

Все рассмеялись. Доктор Сакира была всемирно признанным экспертом по европейской политике, но внутри кампуса не меньшую известность и уважение снискала за попытки сохранять вежливость и открытость в академической среде. Ее назначение на должность ректора УСФ многие восприняли как блестящее решение в неспокойные времена.

– Хочу с гордостью напомнить, – начала она, по очереди взглянув в глаза Дариану, членам университетского руководства и постдокам, – что в УСФ нет отдельного преподавательского клуба. Мы следуем политике равноправия. Центр выпускников «Даймонд» открыт для всех желающих. Идем дальше?

Они прошли под Академическом двором и оказались в центральном саду. Доктор Сакира продолжила экскурсию.

– Обратите внимание на взаимосвязь ландшафта и строений. Кампус спроектирован в начале 1960-х архитектором Артуром Эриксоном, лауреатом многочисленных наград. Вдохновившись Афинским акрополем и итальянскими городками на холмах, он вписал горный рельеф в архитектурный замысел.

– Тихий центральный парк в форме стометрового квадрата открыт и хорошо просматривается, благодаря массивным колоннам Академического двора, на которых держатся два этажа с офисными и учебными помещениями. Весь кампус, включая это футуристичное здание, до сих пор используется в качестве съемочной площадки для кино и телевидения. Если не ошибаюсь, первым снятым здесь фильмом был сиквел «Мухи» в 1989 году.

– На самом деле это был «Граундстарский заговор» с Джорджем Пеппардом в главной роли, – вмешался Ларри.

Когда все повернулись к нему, одни с удивлением, другие с неодобрением, он лишь пожал плечами.

– Простите. Я немного увлекаюсь викторинами.

– Ты прав, – поддержал ассистента Дариан. – Во всяком случае, если верить последним данным. В нем снимались Майкл Саразин и Кристин Белфорд, а режиссером был Лэмонт Джонсон.

– Доктор Ли, вы тоже знаток фактов о кино? – спросил доктор Пратт.

– Вовсе нет. Просто посмотрел в Интернете.

– Ах да, ваша ДННД-матрица. Будем надеяться, она послужит и для академических целей.

Дариан не счел нужным отвечать на откровенно язвительное замечание. За исключением доктора Вона, заведующего кафедрой физики, ни у кого из остальных трех преподавателей не было имплантированных денди-матриц. Доктор Вон носил узнаваемый индукционный обруч, но даже он пока не владел технологией настолько уверенно, чтобы использовать ее для подобных мелочей.

Открытая неприязнь, которую доктор Пратт питал к ДННД, встречалась не так уж редко. И в УСФ, и в других университетах шли жаркие споры о том, как относиться к встроенному доступу к онлайн-данным, – как к профессиональному жульничеству или необходимому технологическому улучшению. Большинство именитых профессоров отказывались от удобств новой технологии, настаивая на том, что серьезная научная работа должна опираться прежде всего на умение мыслить и надежные исследования, а не на эффектные компьютерные фокусы.

Студенты же – разумеется, те, кому это было по карману, – быстро взяли новую технологию на вооружение. Правда, использовали ее больше для развлечения, чем для умственного труда. Чтобы не пришлось экранировать аудитории от сигналов Wi-Fi, университет запретил использовать индукционные обручи во время экзаменов. Любителям списывать по-прежнему приходилось полагаться на традиционные методы.

– О, похоже, мы немного опаздываем, – ловко перехватила инициативу ректор Сакира, глянув на часы.

Она прибавила шагу и повела группу вдоль северной стороны Академического двора, затем вниз через Зал Роберта Брауна и, наконец, через дорогу к Центру выпускников «Даймонд». Быстрый темп она выбрала неслучайно: сложновато одновременно и дышать, и поддерживать разговор.

Их усадили за стол у северных окон обеденного зала с видом на Индиан-Арм и живописные Береговые хребты. Холодные синие воды ледникового фьорда тянулись вглубь суши между крутыми склонами, поросшими хвойным лесом. Сакира остановилась, чтобы насладиться видом. По ее мнению, это был один из самых чудесных и умиротворяющих среди всех университетских ресторанов мира.

Они сделали заказ и принялись за еду, ограничиваясь одобрительными комментариями насчет блюд и величественной природы. Однако под конец обеда, за чаем и кофе, разговор свернул в неожиданное русло.

– Я с сожалением узнала, что ваш отец скончался этой зимой, – сказала ректор Сакира. – Уверена, сейчас он в лучшем месте.

– Вряд ли он предпочел бы урну своему калифорнийскому дому, – возразил Дариан.

Сидящие за столом поморщились от столь черного и ироничного чувства юмора.

– Я говорила о его душе на небесах, – уточнила ректор Сакира.

– М-м-м, – протянул Дариан, – его душа. Могу с уверенностью заявить, что перед смертью отец наконец уверился в том, что рай и ад – это просто вымысел, а идея души как таковой – всего лишь отражение человеческой неспособности принять тот факт, что наше существование ограничивается кратким физическим пребыванием на Земле. В итоге он смирился с тем, что смерть станет