Семь снежных ночей - Цан Юэ

совершенно не трогали его сердце – он тщательно следил за мыслями, успокоив дыхание и сосредоточив силу в своих зрачках. Этот человек провёл здесь, в уединении, уже два дня без пищи и воды совершенно молча.

Искусство отражения взгляда требует много сил, и нельзя проявить ни малейшей небрежности, когда собираешься противостоять кому-то вроде владыки.

На самом деле, недостаточно даже трёх дней медитации. За эти десять лет человек полностью осознал, насколько страшен тот, кто занимает трон дворца Великого Света. Однако надо поторопиться, пока Мяо Фэн не вернулся из Долины целителей. Ведь даже если он не узнает, у кого жемчужина, то всё равно доставит целительницу. Когда женщина вылечит раны владыки, шанс нанести удар будет безвозвратно упущен!

Стоило вспомнить о Долине целителей, как человеку пригрезились глубокие чёрные глаза, полные нежности и грусти.

Словно во сне, послышался далёкий зов и почудились руки, тянущиеся навстречу: «Минцзе… Минцзе…»

– Исчезни! – не выдержал юноша. – Я не Минцзе!

Как только он открыл глаза, наваждение рассеялось.

– Молодой господин Тун, – шепнул за дверью один из его подчинённых, – восемь Всадников спустились с горы.

Восемь Всадников – это отряд из восьми убийц, которых Тун обучал сам. Всадники были лучше Серебряных Крыльев, и сейчас все они покинули гору, чтобы перехватить Мяо Фэна, который возвращался из Долины целителей. Каким бы невероятным бойцом молодой мужчина ни был, быстро вырваться из подобного окружения невозможно. Кроме того, почти наверняка с Мяо Фэном едет та женщина из Долины целителей… и вот она совсем не боец.

Тун снова закрыл глаза, и в темноте зазвучал его холодный голос:

– Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу которая будет с ним.

– Слушаюсь, – тихо ответил подчинённый. Затем он низко поклонился и ушёл.

Тун сдвинулся в самую тёмную часть комнаты и попытался продолжить медитацию.

Затылок слегка ныл там, где в него входила золотая игла. Безмятежный взгляд чёрных глаз продолжил преследовать юношу. «Минцзе, Минцзе!» – Голос зазвучал снова, всё ближе и ближе, порождая бесчисленные видения. Огонь, кровь, бегство и накрывающая с головой тьма…

Не в силах больше терпеть, человек, дрожа, саданул кулаком по холодному каменному полу.

* * *

Когда Хо Чжаньбай проснулся, солнце стояло высоко.

Мужчина вздрогнул и сел: сон длился слишком долго! Нужно было поскорее вернуться в Линьань помочь Мо-эру, а он тут дрых без задних ног!

Яньчжи, личная служанка Лю Фэйфэй, принесла завтрак и грубо, со звоном поставила поднос на стол. Девушка казалась очень сердитой.

– Пожалуйста, поешьте, и я пойду. Не знаю, что барышня нашла в вас. Приходите когда захотите, исчезаете когда пожелаете. Ни денег, ни власти, ни чувств, ни благородства, а она никак вас не может забыть! Словно наваждение какое-то.

Хо Чжаньбай от этих слов то краснел, то бледнел. Каша из семян лотоса вдруг потеряла для него вкус и аромат.

– Мне очень жаль, – выдавил он.

– Ах, не стоит, – промурлыкала Яньчжи. – Недавно ваши друзья напились и во внутренних покоях поведали, что за дело вас занимало эти восемь лет. Такие скандальные новости! Когда барышня услышала это, огонь в её сердце превратился в золу.

– Ся Цяньюй… – начал Хо Чжаньбай, а после что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.

Он-то лучше всех знал, о ком речь, и не раз просил молчать о его делах… но, видно, по-человечески этот трепач не понимает.

– После с Запада прибыл богатый торговец Ху. У него столько денег, что ими можно раздавить кого-нибудь до смерти. Господин Ху влюбился в барышню с первого взгляда. Его первая жена умерла, а для торгового дела важно быть женатым. Но даже наложницей быть лучше, чем девушкой из цветочного дома, а уж женой тем более! Так что, как только господин Ху сделал барышне предложение, она согласилась. – Закончив вежливо попрекать, Яньчжи покинула Хо Чжаньбая со словами: – Можете завтракать без неё: барышня этим утром выходит замуж!

Хо Чжаньбай остался один. Он успел кое-как проглотить несколько ложек каши, но внезапно услышал барабанный бой и шум снаружи. Вся улица разом оживилась.

Мужчина открыл окно, выглянул наружу и увидел внизу группу девушек. Они били в цветочные барабаны и танцевали. Мимо сплошной вереницей везли сундуки и ящики – казалось, демонстрации богатства не будет конца.

К воротам цветочного дома Линлун подъехал на огромной лошади северянин примечательной внешности: каштановые волосы и бородка, голубые глаза, улыбка во весь рот. На вид не старше сорока лет. Пара слуг позади него везли свадебные подарки. То и дело в воздух взлетали шутихи. Грохот стоял такой, что впору оглохнуть.

Похоже, это и был богатый торговец Ху с Запада.

Взять в жёны цветочную девушку, пусть и из наилучшего весеннего дома, не самое славное дело, но этот торговец бесстыдно демонстрировал любовь к Лю Фэйфэй всем, кто имел глаза. Сложно представить, сколько серебра получила хозяйка борделя, но она отпустила свой лучший цветок, приносивший ей много денег, и даже с плачем надела на Лю Фэйфэй красное свадебное платье и покрывало.

Прежде чем сесть в свадебный паланкин, невеста обернулась – случайно ли, намеренно – и взглянула на окно своей комнаты. Там стоял мужчина в белом: красивый, высокий и стройный, словно яшмовое дерево, чьи листья тихо колеблет ветер.

Прощай, Бай.

* * *

– Что? Тяжело смотреть, как возлюбленная выходит замуж за другого? – шепнул кто-то Хо Чжаньбаю прямо на ухо – а после и вовсе хлопнул по плечу.

Кто подкрался настолько неслышно?! Хо Чжаньбай шарахнулся в сторону, левой рукой забрал мешочек с лекарством, лежавший у изголовья постели, а правой – выхватил из ножен свой меч, Мохунь.

– Стой! – услышал он, уже нанося удар. – Это же я!

– Цяньюй? – поразился мужчина. Он остановился, и меч в его руке дрогнул.

Роскошно одетый молодой господин был застигнут врасплох. Он успел лишь поспешно заслониться серебряным подсвечником и, выдохнув, произнёс:

– Я услышал от барышни Чун, что ты приехал в Янчжоу прошлой ночью и остановился здесь. Сегодня же спозаранку пришёл навестить, а тут… Седьмой, старина, спятил ты, что ли?

Когда школу Динцзянь только основали, искусных бойцов в ней было всего четверо. Позже их стало восемь. Все они были прекрасными мастерами из разных школ с Центральной равнины. Каждый владел собственными секретными техниками. Ся Цяньюй – единственный сын главы школы с горы Хуашань. Он на год старше Хо Чжаньбая и занимал шестое из восьми мест. Пусть семья Ся известна в цзянху с лучшей стороны, сам Ся Цяньюй был бездельником. Молодой господин предпочитал развлекаться по разным злачным местам и всё ещё не женился.

Именно Ся Цяньюй притащил