Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Но они волнуются. – Он произнес это, словно было легко заглянуть в мои мысли, увидеть, что мной движет, и это все несмотря на то, что знаю его всего несколько дней. Иногда я забывала, что это так. Что встретила его примерно неделю назад. Наверное, потому что мы хранили вместе большую тайну, которая все меняла и многое делала непонятным.

Нахмурившись, я взглянула на Зима и кивнула.

– Как у тебя дела?

Его губы сжались в узкую линию, потом он убрал длинные пряди со лба назад и покачал головой.

– Как ожидаемо… напряженно. В мире происходят несчастные случаи, такие, как в Сингапуре и здесь. Недостающие книги все сильнее влияют на баланс, и это… это не может больше продолжаться.

Я сделала пару шагов по комнате и остановилась перед полкой. Книги стояли друг за другом, а между ними – маленькие медные и золотые коробочки, теперь я узнала локаторы и дупликаторы, и несколько фотографий в рамках. Фотографии Лондона и Парижа, Людвига и молодой женщины примерно моего возраста, с такими же притягательными глазами, как у Зима и Людвига.

– Писатели миров существуют только по этой причине: чтобы защищать и поддерживать Мондию. Когда мы видим, что с ней происходит, то словно бы нарушаем клятву, Реми. Поэтому мы больше не можем ждать.

Я оставила фотографии в покое и повернулась к Казимиру, который оперся на письменный стол, скрестив руки на груди.

– Ты говоришь о поездке в Рим.

Он кивнул.

– Я бы не требовал этого от тебя, если бы ситуация была другой.

– Знаю. – Я медленно выдохнула, и мои плечи опустились. – Но как это сделать? Дело не только в моей семье. Париж перекрыт, а если начнем рассказывать, что спасаем мир, полиция вряд ли купится.

Зим расслабился, и уголок его губ приподнялся.

– Чрезвычайную ситуацию отменят сегодня в полночь.

– Откуда ты знаешь?

– У нас хорошие связи, Реми, как аналоговые, так цифровые и онлайн. Иначе нам бы не удалось выполнять свою работу, – ответил он, словно бы это все объясняло. – Они не нашли признаков террористических действий, а нельзя изолировать такой город, как Париж, дни напролет. – Не отрывая от меня глаз, Зим оттолкнулся от стола, пересек комнату и встал у полок рядом со мной. – Мы уже забронировали рейс для нас двоих. Улетает завтра утром в полпятого из аэропорта Шарль-де-Голль.

Я резко повернула голову.

– Завтра утром? Эх, как я успею придумать безупречную отговорку?

– Вот поэтому я и здесь, Реми. Сделаем это вместе. – Когда он ответил на мой взбудораженный взгляд, в его глазах я прочитала искренность и то же напряжение, что вибрировало под моей кожей. – Я знаю, что все это для тебя нелегко. Скорее всего, все это тебя ошеломило, но простая правда в том, как бы драматично она ни звучала, что мы единственные можем помешать произойти чему-то худшему. Вместе.

Вдруг горло сжалось, и при этом было почти невозможно не погрузиться в его глубокие карие глаза.

– Не могу тебе сказать, как все пройдет, но даю слово, что постараюсь изо всех сил, чтобы защитить тебя за пределами Подземелья, Реми. И это включает идеальную отговорку для твоей семьи.

Я сглотнула, несмотря на ком в горле, и нахмурилась.

– Все это все еще кажется мне сном, Зим. Поразительным, сумасшедшим сном.

– Мой мир станет менее поразительным, если ты найдешь время на то, чтобы с ним познакомиться. Понять его тайны, – он перешел на шепот. – Нужно лишь прислушаться.

– А что, если я не услышу? Если они слишком тихие?

– Ну так тем более, Реми. Тихие тайны самые важные.

7-й округ, Париж

Реми

Мы нашли решение. Оно не было идеальным, пара слабых моментов оставалось, однако это объяснение было лучшим, что мы с Зимом смогли быстренько придумать. И теперь, взглянув в лица членам семьи после того, как я представила им оговоренное заранее объяснение, я надеялась, что этого достаточно.

Мама уже вернулась со своей смены в больнице и вместе с папой и Эсси сидела за маленьким столом в нашей кухне. Выражение их лиц было разным, и молчание становилось все тяжелее, занимая каждый уголок и без того маленького пространства. Я беспокойно подтянула рукава вязаного свитера, чтобы мгновение спустя снова их опустить. Мысленно я проработала все варианты реакции. Непонимание, ярость, разочарование… Но чем бы все в итоге ни закончилось, результаты разговора не изменят того, что через какие-то десять часов я сяду в самолет до Рима. Вместе с Казимиром, чтобы защитить Мондию и, соответственно, весь мир от краха. Сколько бы я ни проигрывала это все в своей голове, менее странным происходящее не становилось.

Первой прервала молчание моя мама.

– Почему ты раньше нам ничего об этом не рассказала?

Я облизала губы и оперлась на кухонную стойку.

– Я собиралась подождать, пока все не будет готово. Пока я сама не буду уверена.

Складки на лбу Эсси стали заметно глубже.

– Ты ни разу не говорила нам, что хочешь учиться за границей. Совсем наоборот, маме пришлось уговаривать Нинни, чтобы она поговорила с тобой о твоем отказе от Сорбонны.

– Эстер! – упрекнула ее мама и снова взглянула на меня. – Я рада, что ты приняла решение сделать первый шаг вперед, но почему именно Лондон? И уже завтра?

– Это… просто пробный период. Я осмотрю университет, посижу на паре уроков… и потом решу, хочу ли я и правда там учиться. – Ложь оставляла горький привкус на языке. – И если бы не случилось этой катастрофы с Собором Парижской Богоматери, я бы все раньше рассказала. Мне очень жаль, что пришлось так внезапно все объявить, просто мне было нужно время, чтобы спокойно подумать над этой возможностью.

– Ты выросла, Реми, ты свободна так распоряжаться своей жизнью, как считаешь правильным, – сказал отец и провел рукой по гладковыбритому подбородку. – Даже если, учитывая нынешнее непонятное положение, мне это не кажется очень разумным выбором. Пока чрезвычайная ситуация…

– Сегодня вечером ее отменят, – договорила я за него, прежде чем успела себя остановить, потому что на самом деле я не могла ничего об этом знать, пока об этом не рассказали в вечерних новостях.

К моему удивлению, мама медленно кивнула.

– Это правда, Ками мне об этом рассказывала, но…

– Мой консультант в университете уже знал об этом, – быстро добавила, чувствуя, что с каждой секундой все больше увязаю в паутине из лжи. – А так как я уже опаздываю, он попросил меня завтра лететь первым же рейсом в Хитроу.

– И этот пробный период длится