Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Да, две или три недели. Естественно, я буду держать вас в курсе дела.

Мы с Зимом выбрали этот временной промежуток, и я надеялась, что к этому времени ключ уже окажется в наших руках и снова воцарится спокойствие. Я верну свою прежнюю жизнь, буду часами работать в цветочном магазине Эсси, проводить время с чайниками и бытовыми приборами соседей, и красным радио мадам Бутуар. Я и представить себе не могла, что буду скучать по старой болтливой даме, но, как и часто бывает, ты осознаешь, что что-то было ценным уже слишком поздно, когда уже все потерял.

Один из самых болезненных уроков жизни.

Мы еще час болтали о моем внезапном решении отправиться в Англию и вместе смотрели новости. Там сообщили об отмене чрезвычайного положения, так как первое расследование было завершено и теракт был исключен из вариантов произошедшего. Теперь международные эксперты говорили о ветхости здания, что, пусть и смягчило политическую ситуацию, не остановило дискуссии. Нотр-Дам-де-Пари – ветхий? Это было оскорбление французской культуры, как и воспринимал это мой отец. И выражал это так страстно и громко, что моя мама ушла в кухню, а я отпросилась собрать вещи.

Я понятия не имела, что мне может понадобиться, и не подозревала, что меня там ждет, и теперь, когда дверь комнаты закрылась за мной, понимание произошедшего обрушилось на меня.

Я соврала семье.

Узнала больше о своем прошлом и при этом чувствовала себя как никогда потерянной.

По непонятным причинам доверяла практически полному незнакомцу.

Я тяжело опустилась на кровать и прижала ладони к закрытым глазам. Тут послышался тихий стук.

– Реми?

Я сделала глубокий вдох и выдох, потом подошла к двери и открыла. За дверью стояла Эсси с тарелкой макаронов мамы.

– Подумала, что тебе понадобится помощь при сборе вещей.

– И это не связано с дальнейшим допросом?

Сестра закрыла дверь, и ее взгляд опустился на пустой кожаный чемодан, который мы с Нинетт купили на легендарном блошином рынке.

– Мне просто любопытно. И я поражена. Могу понять, почему ты маме и папе ничего не рассказывала, но почему ты не пришла ко мне?

Чувство вины мгновенно вернулось.

– У тебя и так хватает проблем, Эсси, и, кроме того… мне нужно было пространство, чтобы подумать. Одной, понимаешь?

– Хотела бы сказать нет, но да, понимаю. В конце концов с цветочным магазином я действовала так же спонтанно. Наверное, это в нашей крови. – С кривой улыбкой на губах она кинула мою сумку на кровать. – Пусть даже в действительности я не понимаю, почему ты выбрала Лондон. Плохая погода, плохая еда, плохая…

– Поняла, Эсси, спасибо.

Это Казимир решил выбрать столицу Англии. Он хорошо там ориентировался, сам в Лондоне учился, и у него было достаточно фотографий города, которые я могла бы отправлять своей семье, чтобы подтвердить наши слова. Отличная маскировка.

– Bien[47], тогда мы все прояснили, – ответила сестра. – И, прежде чем я попробую тебя остановить от поездки в Лондон, можешь, пожалуйста, рассказать мне о твоем полицейском, Казимире.

Простонав, я повернулась к ней:

– Серьезно?

– Ага, серьезно. Ты умрешь, если оставишь меня ради англичанина.

Я бросила на нее многозначительный взгляд и пошла к платяному шкафу.

– Не могу поверить, что ты снова начинаешь.

– А твоя реакция показывает мне, что стоит покопаться.

Не имея особого выбора, я вытащила две толстовки и кинула на кровать, а потом прошлась по футболкам.

– Я ведь не могла задержаться у тебя надолго. Даже хотя у него нет для тебя новых цветов, Эстер. – Именно в этот момент я взглянула на нее, когда она подтолкнула золотистые очки повыше на переносицу, а ее щеки слегка, но предательски покраснели. Я втайне поблагодарила Нинни за то, что поделилась этой маленькой подробностью.

– Хорошо. Давай договоримся о ничьей на этом фронте. – Сестра аккуратно сложила свитшоты и положила их вместе с рубашками, свитерами, кроссовками, двумя парами джинсов и тремя платьями, которые тоже оказались в стопке, в сумку. – Ты и правда отправляешься учиться? В Лондон, то есть? – спросила она. Легкость, ранее проскочившая в ее голосе, теперь полностью исчезла.

Я повернулась к ней и склонила голову набок.

– Пока не могу сказать, но… есть все шансы, что уже через пару дней я замечу, что мне всего этого не хватает. Тебя. И твоих цветов.

На ее губах появилась слабая улыбка.

– Я и правда рада, что ты делаешь этот шаг, Реми. Ты слишком умна, чтобы сидеть в моей задней комнате и развешивать лампы. Человек, обладающий таким, как у тебя, талантом, должен хвататься за любой шанс, который представляется. Даже если я не хочу отдавать тебя Лондону. Но у меня такое чувство, что это твой шанс. И что ты должна сделать все, чтобы за него ухватиться.

От ее слов в моей груди что-то непроизвольно сжалось. Они напомнили мне о том, что я услышала в Подземелье, о том значимом таланте, хотя я даже не знала, откуда он взялся, и об этой возможности узнать о себе больше.

Просто до этого никто даже не пытался спросить, хочу ли я этого. Все происходило автоматически, и здесь и сейчас все выглядело так, словно я должна идти по тому очевидному пути.

Потому что у меня не было, черт побери, других вариантов.

Mince, alors[48].

Глава 18

Аэропорт Шарль-де-Голль, Париж

Зим

Стрелка больших часов в зале вылета беспрестанно двигалась в направлении «слишком поздно». Как это символично в плане всей нашей нынешней ситуации.

– Если ты продолжишь смотреть на стрелку часов, она под твоим смертоносным взглядом загорится. – Ко мне подошел Людвиг и с громким стуком поставил сумку на пол. Я искренне понадеялся, что там не было ценных книг из наших рядов.

– К сожалению, это к моим талантам не относится.

– А было бы еще интереснее, учитывая твой темперамент.

– Сейчас это оказалось бы практичным навыком. – Вздохнув, я отвлекся от часов и посмотрел на брата. – Что будем делать, если она не появится?

– Merde, Зим, ты говоришь, как брошенный парень из плохой истории любви. Она придет.

Теперь мой смертоносный взгляд остановился на Людвиге, и, как ожидалось, он подскочил.

– Дай ей еще пару минут.

Вот только каждая минута, пока мы тут стоим, как на тарелочке, подвергает нас риску. Согласно нашему центральному бюро, куда стекались каналы связи, Зелла и ее негодяи были все еще в Париже и близко к нам. Слишком близко.

– Я пойму, если Реми не придет. То есть она