Пока цветёт Сакура - Алекс Крэйтон

достаточно проста, хотя и печальна, — начал он медленно, стараясь, чтобы каждое слово звучало как можно более искренне и, главное, правдоподобно. — Меня зовут Дмитрий, я родом из города, расположенного далеко на севере, в землях, что называются Московией. Я столяр и плотник по профессии, и уже много лет зарабатываю своим ремеслом. Ради лучшей жизни я отправился в долгое путешествие. Я плыл на португальском корабле из Макао в Нагасаки, надеясь найти там работу и, возможно, новые заказчиков. Мы попали в сильный шторм. Корабль разбился о скалы, и я чудом спасся, уцепившись за обломок мачты, которая держала меня на плаву, пока не выбросило на берег в этой деревне. Здесь меня подобрали местные жители.

Карвалью слушал очень внимательно, и хотя по его лицу нельзя было прочитать никаких эмоций, он, судя по тому, как его пальцы замерли на чётках, уловил в этом рассказе несколько деталей, которые показались ему не вполне логичными. Он сделал ещё один глоток вина и, глядя на Дмитрия поверх края чашки, спросил:

— И что же вы планируете делать теперь, когда вы здесь, в этой провинции, вдали от всех ваших прежних связей? Вы уже пообещали даймё свои услуги? Или, быть может, у вас есть другие планы?

Вопрос был простым, но в нём читалось нечто большее — он проверял его, хочет ли он оставаться здесь, или его мысли о том, чтобы бежать.

— Я планирую остаться здесь и работать, — честно ответил Дмитрий. — Даймё Сакакибара Сигэнори был достаточно милостив, чтобы позволить мне жить в его владениях и даже выделил дерево для постройки дома, землю и рабочие руки, и я уже начал возводить своё жилище. Кроме того, крестьяне здешней деревни нуждаются в плотнике, и я рад помогать им, чем могу. Понимаю, что для них я чужак, но если я могу быть полезным, то у меня есть основания надеяться на то, что смогу найти здесь своё место под солнцем.

— Достойное желание, — кивнул Карвалью, и в его голосе послышалась лёгкая нотка одобрения. — Но позвольте спросить вас ещё кое о чём, Дмитрий. Расскажите мне о вашей вере. Говорят, что в Московии правят схизматики, отколовшиеся от истинной католической церкви. Какую веру вы исповедуете? Это не праздный вопрос — здесь, в этой стране, вопросы веры могут стать вопросами жизни и смерти.

Дмитрий на мгновение задумался, чувствуя, как этот вопрос стал для него самым сложным. Он знал достаточно из школьных уроков истории, чтобы понимать разницу между католичеством и православием, но сейчас, в этой ситуации, от ответа зависело всё.

— Я христианин, — начал он осторожно, стараясь говорить так, чтобы слова его звучали не как вызов, а как попытка найти общий язык. — Я верю в Бога, в Святое Писание, в учение, которое передано нам от апостолов. Моя страна приняла крещение от греческой церкви из Константинополя, и эта вера стала нашей, родной. Но я знаю, что Бог един для всех, и я готов учиться и слушать, если вы, как представители более древней и традиционной церкви, захотите наставить меня на истинный путь. Я не хочу спорить о догматах. Я хочу просто жить по совести и быть достойным человеком.

Карвалью медленно перебирал чётки, обдумывая услышанное. В его глазах не было гнева или презрения, но была глубокая, почти философская задумчивость.

— Вы дали хороший ответ, Дмитрий. Вы не отвергаете нашу веру, но и не отрекаетесь от своей. Это разумно, особенно если учесть, что находитесь в положении, когда любое ваше слово может быть использовано против вас. — Он на мгновение замолчал, а затем продолжил, и в голосе его теперь звучали официальные ноты. — Я пришёл сюда не просто чтобы удовлетворить своё любопытство. Я пришёл передать вам официальное решение нашего Великого Визитатора — дона Алессандро Валиньяно — относительно вашего дела. Ответ, который вы так наверняка тоже ждали.

Дмитрий почувствовал, как его сердце на мгновение сжалось, а затем забилось быстрее.

— Каков же его ответ? — спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал ровно.

— Великий Визитатор, ознакомившись с депешей отца Феррейры, принимает ваше присутствие здесь как факт, который дан нам всем Провидением, и не считает нужным препятствовать вашей жизни в этих землях. Это, конечно, при условии, что вы будете вести себя смирно, уважать местные законы и сохранять благочестивый образ жизни. Иными словами, вы остаётесь здесь, но под надзором как даймё, так и нашей миссии. Мы будем периодически следить за вами, чтобы удостовериться, что ваше поведение не вызывает у нас вопросов. Но вы не будете изгнаны или преданы смерти за то, что вы — чужак. Во всяком случае, пока вы не нарушите доверия, которое к вам проявили.

Дмитрий выдохнул с облегчением, не в силах сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу.

— Благодарю вас, — сказал он, обращаясь к Карвалью. — Я сделаю всё, чтобы оправдать это доверие.

— Надеюсь, — ответил Карвалью, и в его голосе снова послышалась лёгкая, почти отеческая улыбка. — Но помните, я буду следить за вами, и если я увижу или услышу что-то, что покажется мне подозрительным, я доложу об этом его святейшеству. Ваша свобода здесь — не абсолютная, она условна. Но пока вы будете усердно работать и жить по совести, никто не сможет тронуть вас, кроме самого Бога. А теперь, думаю, нам стоит закончить этот разговор. Идите домой и стройте свой дом. Я же останусь здесь на некоторое время, чтобы убедиться, что ваша судьба решена верно. А когда буду уезжать, мы с вами ещё увидимся, чтобы вы могли рассказать мне, как идут ваши дела.

— Я обязательно расскажу, — заверил его Дмитрий, чувствуя, как в душе его воцаряется спокойствие, которого не было уже долгие дни.

Он поднялся, поклонился Карвалью, как учил его Феррейра, и вышел из комнаты, оставляя двух священников наедине. На улице уже темнело, но небо было чистым, и первые звёзды зажигались над его головой. Дмитрий шёл по дороге обратно в деревню, чувствуя, как земля под ногами становится твёрже, а шаг — увереннее. Он пережил ещё одно испытание, и оно не сломало его. Теперь ему предстояло строить свой дом, свою жизнь, своё будущее в этом чужом, но уже начинающемся становиться родном мире.

Глава 11

Тени грядущей войны

Замок Сакакибара Сигэнори, выстроенный на невысоком, но неприступном холме над излучиной горной