Пока цветёт Сакура - Алекс Крэйтон

— Нет, — покачал головой Дмитрий. — Стройка встала. Дождь слишком сильный, земля размокла, работать невозможно. Помощники сидят по домам. Я тут один, — он обвёл рукой пустой навес, — и, честно говоря, с ума схожу от безделья. Хорошо, что вы пришли, святой отец. У меня к вам дело.

Феррейра, сбросив мокрую накидку и повесив её на сухую балку, уселся на предложенный Дмитрием ящик, с облегчением вытянув уставшие ноги.

— Дело? — переспросил он, с любопытством глядя на Дмитрия. — Говори. Только не проси меня снова чертить японские знаки на мокрой земле — сегодня для этого слишком сыро.

— Нет, — усмехнулся Дмитрий. — Я хочу попросить вас помочь мне кое-что объяснить старосте. Я хочу приготовить еду. Не просто сварить рис, а приготовить одно блюдо, которое я знаю. Называется— плов.

— Плов? — переспросил Феррейра, и в его голосе послышалось лёгкое замешательство. — Я слышал это слово. Кажется, так называют еду, которую готовят турки или персы. Но какое отношение это имеет к нашей деревне?

— Дело в том, — начал объяснять Дмитрий, тщательно подбирая слова, чтобы донести свою мысль как можно проще, — что плов — это очень сытное блюдо. Оно готовится из риса, мяса, моркови, лука и специй. Всё это тушится вместе в большом казане, и получается так много еды, что можно накормить не одного человека, а целую толпу. Я хочу попросить у старосты продукты, чтобы приготовить плов для всей деревни.

— Для всей деревни? — священник удивлённо поднял брови. — Это очень щедрое предложение, Дзимитори. Но позволь мне задать тебе несколько вопросов, потому что я должен понять, насколько осуществима твоя затея и стоит ли мне вообще тратить время и силы на объяснения старосте.

Он принялся загибать пальцы, перечисляя:

— Во-первых, рис. Ты сам знаешь, что для крестьян рис — это их основная ценность. Излишки уходят в качестве налога даймё, а то, что остаётся, они берегут на зиму. Ты предлагаешь потратить большое количество риса на одно блюдо, чтобы накормить всех — это будет не просто угощение, а настоящий праздник, и староста должен будет отдать рис из общих запасов, потому что у каждого крестьянина своего риса ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Есть ли у тебя уверенность, что это не окажется пустой тратой?

— Если я всё сделаю правильно, — твёрдо ответил Дмитрий, — это не будет пустой тратой. Плов действительно очень сытное, а главное вкусное блюдо. Это экономичнее, чем варить каждому отдельно.

— Хорошо, — кивнул Феррейра, и в его глазах мелькнул практический интерес. — Во-вторых, мясо. Где ты возьмёшь мясо в деревне, где единственные животные — это несколько кур да одна-две коровы на всю округу, и те принадлежат не крестьянам, а самому даймё? У крестьян нет скота. Они ловят рыбу, но рыба — это не мясо. Если ты хочешь говядину или баранину, её придётся покупать у купцов, которые приходят раз в месяц с побережья, и стоит она дороже, чем крестьяне могут себе позволить. Морковь и лук у них есть, это не проблема. Но мясо… это уже серьёзное дело.

— Я знаю, — Дмитрий на мгновение задумался. — А что насчёт курицы? Или даже дичи? Есть ли в лесу дикие кабаны или олени?

— Кабаны водятся в лесах, это верно, — согласился Феррейра. — Но охота на них — это право самураев. Крестьянину, пойманному с кабаньей тушей, могут отрубить руки или казнить, если он не получил разрешения от управляющего. Так что добыть мясо — непростая задача.

— Тогда, может быть, — предложил Дмитрий, — попросить разрешения у Хаттори Кадзуо-сама? Сказать, что это для общего угощения, для поднятия духа деревни? В конце концов, если даймё велел кормить меня лучше, значит, он заботится о том, чтобы я был сыт и здоров. А сытый мастер работает лучше, чем голодный, верно?

Феррейра задумался, потирая подбородок.

— В этом есть логика. Хаттори Кадзуо-сама, возможно, дал бы разрешение на отстрел одного кабана, если бы это было представлено ему как необходимость для поддержания твоего здоровья и силы. Но для этого мне нужно будет написать ему официальное прошение, и это займёт время. Возможно, проще будет попросить у купцов, когда они придут, кусок говядины или баранины, но это будет стоить денег. У тебя есть деньги, Дзимитори?

— Нет, — честно признался Дмитрий. — Но, может быть, можно договориться обменом? Я могу что-то сделать из дерева для них, починить их телегу или инструменты. У меня есть руки, и я умею работать.

Феррейра снова задумался, а затем медленно кивнул.

— Это возможно. Купцы часто нуждаются в ремонте повозок, а хороший плотник в этих краях — редкость. Если ты предложишь им свои услуги в обмен на мясо, они, возможно, согласятся, особенно если увидят, как ты работаешь. Но всё это занимает время, а дождь, как ты видишь, не собирается прекращаться. Мясо придётся ждать.

— Тогда, может быть, мы обойдёмся без мяса? — спросил Дмитрий, размышляя вслух. — Есть ведь и вегетарианский плов, с морковью, луком, сухофруктами. У вас здесь есть сушёные фрукты? Сливы, абрикосы, изюм?

— Изюм и сушёные сливы — да, — кивнул Феррейра. — Их привозят купцы с юга, и они довольно доступны. Абрикосы здесь не растут, но есть что-то похожее, японские урю, они тоже сушатся. Если ты готов сделать плов без мяса, то проблемы решаются гораздо проще. Староста, вероятно, согласится выделить рис для такого угощения, если я объясню ему, что это будет сделано в знак благодарности за их гостеприимство и что это поднимет дух деревни после этих долгих дождей.

— Да, без мяса, — решительно сказал Дмитрий. — Плов с сухофруктами и морковью, с пряностями. Это будет вкусно и необычно. У вас есть какие-нибудь специи? Имбирь, перец, кориандр?

— Имбирь и перец есть в каждом доме, — усмехнулся священник. — Кориандр же — редкая специя, но если я попрошу у купцов, когда они в следующий раз придут, возможно, мне удастся достать немного. А пока мы можем обойтись тем, что есть.

— Тогда давайте попробуем, — сказал Дмитрий. — Я не хочу есть один. Я хочу разделить эту еду с людьми, которые приютили меня, которые спасли меня от смерти. Пусть они попробуют то, что я умею делать не только из дерева,