Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

Глава 16

Ну вот, я что мог сделал. Теперь их ход. Хотя, больше чем уверен, обязательно сработает косность мышления. Раз никто ничего подобного не делал — значит это плохо и стоит запретить. А ещё Нелединский однозначно сказал, что тут должна быть ведущая роль государственных структур. А это однозначно гибель всего проекта. Мне нужна гибкость и оперативность, а он предлагает в команду своих коллег.

Видимо всё это отразилось на моём лице, когда я спускался по лестнице. И меня опять догнала Ратманова:

— Граф, Вы молодец. Меня Вы убедили. Марию Игоревну я попытаюсь тоже перетянуть на нашу сторону. А там посмотрим, главное не сдавайтесь.

Да я и не сдаюсь. После этой встречи прошло две недели и кое-что начало меняться. Дело в том, что приехал младший Ратманов. Он сумел договориться с отцом и теперь я его привлёк к моему проекту. Этот человек имеет огромный опыт подобных дел. Не зря возглавлял важную службу при сенатской палате попечения дворянских имений. Он знает чиновничью кухню и я собираюсь именно его поставить управляющим новым заведением. Мы уже начинаем сбор средств. Есть неплохие намётки на успех. Кроме благотворительных аукционом и всяческих вечеров для меценатов я планирую создать первую в этом мире лотерею. Где не будет места благотворительности. Чистый азарт, который присущ многим людям.

Лотерея не только даст шанс выиграть статусную вещь или приличную сумму денег. Но и право прикоснуться к элите.

Мы планируем напечатать номерные билеты стоимостью, к примеру, один рубль серебром. Качество билетов должно быть выполнено на высочайшем уровне. Для мелких торговцев, зажиточных мещан, чиновников и офицеров — это доступно, хоть и чувствительно. Для дворян и богатого купечества билет может стоить и десять рублей. Тираж может быть на 20 000 билетов. Например 15 000 по рублю и 5 000 по червонцу. Это даст нам 65 000 рублей. Огромные деньги, в реальности выйдет значительно меньше. Ведь 45–50% составит призовой фонд.

Но! Я собираюсь уменьшить расходы путём меценатских призов. Это может быть элитная кобыла князя Ратманова. Или фарфоровый сервиз, из которого пила сама великая княгиня. Или же любимое оружие наследника престола. Возможно это будет карета одного из членов императорской фамилии. Да мало ли статусных вещей, которые многократно вырастают в цене за счёт статуса дарителя.

И если простые мещане клюнут на возможность выиграть приз в тридцать рублей серебром, то зажиточный купчина будет счастлив хвастаться перед гостями, что чай они пьют из того самого сервиза…

Единственно что меня смущает — это то, что моя помощница Елизавета Ланская чересчур часто говорит о младшем Ратманове.

С Лизой у нас всё прекрасно. Нет, она не стала опытной в постели. Пока ещё на троечку. Но мне очень нравится в постели после качественного секса обсуждать с девушкой рабочие моменты. В прошлом именно этот момент заставлял меня бросать любовниц. Ну сколько можно смотреть мне в рот в ожидании умной фразы. Глупышки быстро надоедают, такой уж я уродился. А с Лизой именно это придавало пикантность нашим отношениям. Я поглаживал её нежные грудочки и слушал рассуждения по поводу встречи с нашим архитектором.

А когда мне удалось зажать её в углу, в моём кабинете и использовать по назначению прямо на столе — это оказалось неимоверно возбуждающим. К тому же был некий риск, что нас застанут — я специально не закрывал дверь. Также были планы заняться этим где-нибудь в парке вечерком, укрывшись в беседке. Если конечно удасться уговорить девушку.

Видимо я просчитался, когда ввёл в нашу команду Николая. Мы втроём распивали чаи в гостиной у Лизы и строили планы на будущее.

А потом мне пришлось уехать по делам в Ярославль, а вернувшись я поимел удовольствие выслушивать подростковый лирический лепет Ратманова. Передам его в двух словах. Он влюбился впервые в жизни и собирается сделать предложение моей Лизе.

Ладно этот великовозрастный страдалец. Хуже, когда Лиза первой подняла эту тему, встретившись со мной.

— Саша, ну отпусти меня, умоляю. Не могу же я всю жизнь быть для тебя конкубиной. Ты же всё равно не женишься на мне. А Коля предлагает руку и сердце.

Да уж, хотя чего я ожидал. Безусловно в первую очередь думал о своих удовольствиях. Лизу вытащил из полной задницы, в которой она прозябала с устойчивым креном вниз. И загнал в другую, более комфортабельную. Но я не рассчитывал, что всё так быстро закончится. Планировалось, что Лиза постепенно обретёт полную свободу, заработав себе некоторое состояние. Я даже хотел дать ей небольшую долю от своей прибыли. Но вмешался «милый» Коленька. Да, так она его назвала, когда я спросил — нравится ли он ей.

У меня нет выхода. Разумеется эту партию можно разрушить элементарно. Просто довести до сведения этого романтика некие подробности из жизни девушки. Но это не для меня. Поэтому Лизу я обнадёжил и даже пообещал что-нибудь придумать с её не совсем девичьим статусом. Это может стать серьёзной проблемой.

Да, сейчас, особенно в дворянской среде отсутствие невинности считается проблемой. Не столько физиологической, сколько репутационной. Главное правило — мужчины прощали прошлое. Не прощали обмана и публичного позора. То есть проблема не в самом факте, а…

— Знает ли общество?

— Чувствует ли мужчина, что его «обманули»?

— И не выглядит ли это, как «испорченный» товар?

На все три пункта я могу уверенно ответить нет. Мы действовали очень осторожно, на этом настаивала сама Лиза. Видимо не оставляла надежду на замужество. Для всех она моя помощница и я просто её покровитель. Не более того, таких случаев полно в нашей среде. Поэтому я подготовился и сам объяснился с маркизом. Поведал ему некую сказочку про бедную несчастную сиротинку. Про любовь к одному молоденькому корнету. О её наивности и настойчивости влюблённого юноши. Про планируемое венчание и его дурацкую гибель на дуэли. А тут еще смерть папеньки и молоденькая девушка вынуждена искать убежища у дальних родственников. Вот такая печальная история.

Николай Андреевич её благополучно скушал и побежал просить прощение у Лизы. Видимо сразу за весь мужской род. Ну и пришлось дать своё почти «родительское» разрешение и объявить о том, что я как её опекун согласен на их помолвку.

С этого момента мне только и оставалась, что уходить, когда эта парочка ворковала наедине. Хорошо ещё сейчас не принято миловаться