Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

Девушка меньше всего хотела служить разменной монетой и видимо имела свои планы на будущее. А может просто очень уж ей не нравился будущий супруг. И та стала изображать из себя этакую эталонную дурочку. Чуть ли слюна изо рта не капала. Говорила всякую чушь невпопад и глупо смеялась. И происходило это на людях. Отец посмеивался над дурачествами любимицы, находя шутку забавной. А вот Белькуров с трудом терпел дурочку ради племенных лошадей.

А когда уже должна была состояться помолвка, Екатерина прислала Белокурову записку приблизительно такого содержания:

«Я вынуждена играть дурочку, но лишь потому, что боюсь отца…»

И назначает ему тайную встречу. А когда он в недоумении является, там его ожидает засада. Екатерина пригласила знакомых и растрезвонила, что Белькуров бегает за ней как смирный пёсик, выполняя любые, даже самые сумасбродные и капризные желания. Это вызвало безудержный смех у десятка подруг и поклонников. А также резкую реакцию самого Белькурова.

Я уже немного узнал эту женщину, чтобы понимать, что она легко способна ранить вспыльчивого кандидата в мужья. Словами можно сделать это значительно больнее, чем поступками. В результате помолвка разрушена, как она и хотела. Правда дамочка не рассчитывала на то, что Белькуров рискнёт бросить вызов обществу иопозорит её, срезав шикарные волосы.

Получается оба хороши, но теперь я хотя бы понимаю — откуда ноги растут.

Дом князя Ратманова оказался одним из тех старых московских особняков, что помнили ещё времена иных государей: Тяжёлые ворота, тёмный камень, широкое крыльцо и небольшие окна, за которыми будто навсегда поселился полумрак и запах старого дерева.

Хозяин принял не сразу, меня провели в кабинет, где на стенах висели сабли, карты походов и потемневшие портреты неких господ в мундирах.

Минут через десять дверь открылась и вошёл слуга. Если честно, я ожидал, что старый князь примет меня лёжа или сидя в специальном кресле. Говорили, что он совсем плох, заперся в своём особняке и никого не принимает.

Когда-то высокий человек, с возрастом генерал заметно согнулся. Ему хорошо так за семьдесят, колючие карие глаза с подозрением воткнулись в меня. Кустистые брови, а также обильный волос в носу и ушах делали его похожим на разбуженного сердитого сыча. Но отставной генерал довольно бодр для своего возраста, ходит без палочки и у меня создалось такое впечатление, что он весьма далёк от того момента, когда нужно думать исключительно о душе и готовиться представить перед всевышним.

— Граф Белькуров, признаться… Вы последний человек, которого я ожидал увидеть в своём доме.

Хм, я заранее написал ему с просьбой принять меня и сейчас вижу, что разговор лёгким не будет.

— Если Вы явились поговорить о старом деле, — сразу взял он быка за рога, — то скажу прямо: дочь принуждать не буду. А сына защищать не намерен.

Я спокойно выдержал его напор и начал с подарка. Слуга осторожно внёс длинный обтянутый кожей футляр. Старый генерал настороженно проводил его глазами, но рассмотрев очертания сделал стойку как та легавая. Я навёл справки и узнал, что Андрей Максимович неравнодушен к хорошему боевому оружию.

— Что это ещё?

— Небольшая дерзость с моей стороны, князь — мне удалось ответить спокойно, — мне показалось, что Вы сумеете «это» оценить по достоинству.

Старик недоверчиво прищурился, но когда футляр раскрыли, подошел ближе. Внутри на ярко-алом сукне лежал штуцер.

Не парадный, без золочёной пошлости, столь любимой молодыми щеголями. Тёмное ореховое ложе, тяжёлый ствол с аккуратной нарезкой, серебристый отблеск замка, строгая работа мастере — всё в оружии говорило о деле, не о хвастовстве.

Рядом — принадлежности: пулелейка, шомпол, маслёнка и дорожный набор для чистки.

Князь будто помолодел лет на десять, медленно взял штуцер в руки и проверил баланс. Затем провёл пальцами вдоль ствола.

— Немец?

— Тирольская работа, мастер Бартельс, — ответил я. Ещё бы, я отдал за него почти две сотни серебром. Цена хорошего коня. Ручная работа известного мастера. У него даже прицельные приспособления имеются. Сейчас армейские фузеи не подразумевают прицеливание. Солдаты залпами стреляют в составе роты или батальона в сторону накатывающегося противника. А вот для вдумчивой работы существуют егеря, но у них оружие попроще. А это настоящее произведение искусства, где всё предназначено для точного выстрела.

— А не пойти ли нам его опробовать? — предложение хозяина дома как нельзя кстати.

И всё-таки палочкой Андрей Максимович пользуется, прихрамывает. Но сам зарядил штуцер и произвёл три выстрела по мишени, что повесили в саду.

Серьёзные игрушки сближают настоящих мужчин, вскоре и я показал свою лихость в стрельбе и вернулись в дом мы вполне на позитивной волне. Старикан даже распорядился организовать для нас перекусончик.

— Ладно, Александр, Вы же не просто порадовать старика приехали, выкладывайте, что у Вас на уме.

Что-то в нём подкупающее есть. Безусловно жёсткий самодур и домашний тиран старой закалки, но импонирует этакая военная косточка и стойкая нелюбовь к светским реверансам. Мы только опрокинули по второй рюмахе какого-то самодельного крепкого пойла, как князь свёл вместе седые брови и перешёл к делу.

— Вас Катерина прислала?

— Нет.

— Лжёте.

Вот же сложный старикан, ну и как с ним договариваться.

— Она всегда была упрямее брата. А тот слабак, всегда бегал от проблем.

Повисла тягостное молчание.

— А вот мне Николай понравился.

— Вы с ним встречались?

— Да, совсем недавно. Светлейшая голова и большой души человек. Я абсолютно серьёзен. На первый взгляд Ваш сын действительно не производит впечатление человека действия. Он уходит в сторону там, где иной бы полез в драку, избегает обострений и это легко принять за слабость.

Князь слушает с большим недоверием.

— Но я имел удовольствие пообщаться с ним довольно длительное время…и, кажется понял одну вещь.

Вот теперь скепсис вроде исчез из глаз старика, он меня слушает без раздражающей ухмылочки.

— Николай Андреевич просто устроен иначе.

— Иначе? Это как?

— Да, князь. Он не живёт тем, что привычно мне или Вам. Ему неинтересны карточные игры, пустое щегольство, бесконечные разговоры о скачках и дуэли, где можно умереть из-за неудачного слова. Но, столкнулся мы с ним по одному вопросу…

За пять минут я вкратце передал князю свою идею с Обществом Призрения и той ролью, которую возможно сыграет во всём этом маркиз Ратманов. И впервые старик задумался.

— Ну не знаю. Передайте этому дураку, что я всё помню. Как он в десять лет падал с пони и ревел хуже сестры.