Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

Дальше мы шли молча, каждый думал о своём. Лично мне вдруг вспомнилась Ратманова. Тайные письма, насмешка, приданное. И тот проклятый конезавод, из-за которого молодой Белькуров когда-то вообще согласился на помолвку.

Как легко человек убеждает себя, будто делает разумный выбор. И как дорого потом обходится чья-то сломанная жизнь.

— Вы жалеете? — рискнул я нарушить молчание.

Баронесса задумалась.

— Нет…и да.

Женщина опять повернулась ко мне, остановившись. — Я люблю своих детей. Уважаю супруга и благодарна судьбе. Но иногда думаю…

Она подняла взгляд на гору, поросшую лесом. — иногда думаю, а что бы было, если тогда отец не принудил бы меня выйти замуж так рано? Мне ведь нравился один юноша, мне казалось, что он тоже был в меня влюблён. А что, если бы я вышла замуж за него?

Женщина щёлкнула зонтикам, раскрывая его и прикрываясь от прямых солнечных лучей:

— Простите, граф, — перешла она на более лёгкий тон, — в Карлсбаде люди становятся слишком откровенными. Наверное, дело в местной воде.

— А Вы, тоже о ком-то подумали? О женщине?

— Да, к сожалению.

Дальше нам попалась пара знакомых и более таких тяжёлых тем мы не подымали. Но неоднозначный осадок в душе остался.

Я пока не раздумывал насчёт женитьбы. Придёт время и всё срастётся. Но в принципе мужчина тоже несвободен в выборе. Только это несвобода другого сорта.

У мужчины шире рамки. Но и обязанностей тоже немало. У женщин меньше свободы, зато иногда больше морального права на личную жизнь.

Да, женщина не распоряжается своей судьбой и полностью зависит от выбора отца. Или опекуна. Её могут выдать замуж за старика и перевезти в другой город. Причём даже умная и образованная женщина зачастую зависит от отца- мужа- сына. В этом и есть трагедия Людвиги. Мне её очень жаль.

У дворянина другая клетка. Он обязан быть «правильным» мужчиной, особенно если вхож в высший свет. И выбор тоже ограничен своим кругом. Чисто теоретически я могу воскликнуть, — «а женюсь-ка я на милой дочери мельника. Потому что люблю её.»

Формально запрета нет. Социально — это самоубийство. И как следствие — презрение круга, конфликт с роднёй и дети с сомнительным статусом. А эти шепотки за спиной. — Он сошёл с ума.

Мне проще, надо мной не стоит папенька. Один раз я чуть не попался на эту удочку. За меня — меня пытались женить. Слава богу Екатерина Ратманова оказалась весьма решительной особой и разобралась по-своему.

Раньше я думал следующим образом. Найду невесту с хорошим приданным, и чтобы будущий тесть имел обширные связи. А любовь — так можно найти любовницу и любиться сколько хочешь. К этому в обществе относятся с пониманием. Лишь бы не вылезало наружу. Да и как эту самую любовь искать среди восторженных и одновременно перепуганных девиц, которых выводят в свет? Там же всё решает статус молодого или достаточно зрелого мужчины и, разумеется, его состояние. Где же в этом уравнении любовь?

Невольно вспомнилась сестра Анна. Да, свою сестру, которая была старше меня на два года — я не знал. Так, отдельные вспышки воспоминаний из далёкого детства. Но судя по переписке, брат с сестрой были в дружеских отношениях.Однако лично для меня она была тем опасным фактором, которым мог мне здорово навредить. Единственная близкая родственница, которая, несомненно, хорошо знала братца. Поэтому я всячески оттягивал момент нашей встречи. Ну и всяческие обстоятельства заставили меня на время позабыть о её существовании. А ведь она мне писала и немало, письма я обнаружил значительно позже, когда вернулся в Ярославль. В них Анна явно беспокоилась о брате, предлагала свою помощь.

А вот оказавшись в Москве во второй раз я собрался напроситься к ней в гости. Далее оттягивать встречу стало невозможно. Я мог встретить сестру на балу и не признать её. Вот был бы фокус.

Мой визит длился минут десять. Тогда я с трудом удержался, чтобы не набить бывшему зятю морду. Оказалось, моей Анны уже нет в живых. Поздние сложные роды, не выжили ни мать, ни ребёнок. А супруг не долго горевал и вскоре планировалась свадьба с другой девушкой. Моей же сестры будто и не существовало. Я тогда съездил к ней на могилку, постоял минут пять. И искренне пожалел, что не ответил ей раньше. Может удалось бы спасти её.

К концу месяца нам стало здесь надоедать. Людвига уехала, а Гриша таки смог развести одну из барышень на секс. Так что план мы выполнили, пора и домой. Был вариант продолжить путешествие и посетить Баден, но я решительно показал рукой на восток.

Дубровицы, моё ярославское имение встретило меня дождиком. Сразу забегали слуги и Дарья с супругом вышли встречать хозяина.

Вот тут я действительно чувствую себя дома. Мы с Волковым возобновили занятия фехтованием по утрам. А ещё я плюнул на мнение местных и с удовольствием купаюсь в реке. Да, я барин-самодур со своими тараканами. Но я уже далеко не тот испуганный парень, очнувшийся в новом теле пару лет назад.

Нормальный режим дня и физические упражнения привели меня благостное состояние. Не даром говорят — «в здоровом теле — здоровый дух». Наконец-то пришёл в себя после долгой утомительной дороги. Просто однажды утром поймал себя на том, что проснулся раньше обычного — легко и без тяжести в груди. Без привычного раздражения на предстоящий день.

Жизнь в усадьбе словно поставила всё в мозгах на место. Физические упражнения и купание в реке ещё недавно казались прихотью нового тела. А теперь стали необходимостью. Работа с клинком, сперва осторожная, потом всё более уверенная. Верховая езда, заплывы в реке, где прохладная вода сперва обжигала, а потом оставляла в теле удивительную лёгкость.

Мелкие человеческие радости перестали казаться скукой. Наоборот, общение с соседями стало приносить радость. После обеда ко мне частенько наведывались гости. Или же я сам отправлялся с визитом, зачастую оставаясь там на несколько дней.

Дамы спорили о воспитании детей. Старики — о погоде, покосе и о том, что молодёжь нынче не та.

Кто-то играл на фортепиано, дети носились в саду, то и дело врываясь в разговоры взрослых.

Раньше чужие семейства навевали дикую скуку. А сейчас я даже немного завидовал их общению. Здесь местные помещики и их жёны не интриговали, никто не оценивал каждое твое слово. Да, спорили о