Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

Торрхен неожиданно для самого себя, — что в древних сказаниях Севера говорится: «Когда лёд встретится с пламенем, мир содрогнётся». Ты не боишься этого, Гаргон?

В зале повисла тишина. Торрхен не понял, почему все замолчали, пока не увидел, как Эйгон Таргариен замер с кубком в руке, пристально глядя на него.

— Лёд и пламя, — медленно повторил король. — Откуда ты знаешь эти слова, лорд Торрхен?

--

После ужина Эйгон пригласил Торрхена в свой личный кабинет. В комнате горел камин, и на стенах висели карты Вестероса и Эссоса. Эйгон жестом предложил Торрхену сесть, а сам остался стоять у камина, глядя в огонь.

— Ты сказал «Когда лёд встретится с пламенем, мир содрогнётся», — начал Эйгон без предисловий. — Откуда ты знаешь это?

Торрхен нахмурился. Он не ожидал, что король так остро отреагирует на случайную фразу.

— Это древнее выражение, Ваше Величество, — ответил он осторожно. — Его используют старшие северные семьи, чтобы говорить о конце света. В сказаниях говорится, что однажды лёд и пламя столкнутся, и мир изменится. Большинство северян считают это просто мифом.

— Но ты не считаешь, — сказал Эйгон, поворачиваясь к нему. — Я вижу это по твоим глазам. Ты видел сны, Торрхен? Сны о тех, кто идёт с севера?

Торрхен почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Он не рассказывал об этом никому, даже своей жене. Но король знал. Король смотрел на него так, будто видел его насквозь.

— Откуда тебе известно о снах? — спросил Торрхен, и в его голосе послышалась сталь.

— Потому что я видел их тоже, — ответил Эйгон, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Я видел мертвецов, идущих через снег. Я видел, как они ломают Стены. Я видел, как мир погружается во тьму. Именно поэтому я объединил королевства. Чтобы мы были готовы, когда это случится.

Торрхен молчал, переваривая услышанное. Значит, король знал. Король видел то же самое, что и он сам, и что его предки видели много веков назад.

— Ты знаешь, что это за существа, Ваше Величество? — спросил он наконец.

— Я знаю, что их называют Иными. Белыми Ходоками, — ответил Эйгон. — Я знаю, что они были остановлены в прошлый раз. И я знаю, что они вернутся. Вопрос не в том, вернутся ли они, а в том, когда это произойдёт. И готовы ли мы к этому.

Торрхен глубоко вздохнул. Всё, что он когда-либо боялся сказать вслух, теперь было произнесено. И человек, который это сказал, был не безумцем, а королём, который правил всей страной.

— Значит, ты веришь в это, — сказал Торрхен. — Ты веришь в лёд и пламя.

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Эйгон. — И я верю, что мы должны быть готовы. Именно поэтому я хочу объединить Север и Речные земли через брак твоей дочери и Гаргона Квохериса. Это не просто политика, Торрхен. Это подготовка к тому дню, когда все мы столкнёмся с истинным врагом.

Торрхен посмотрел на короля, и впервые за много лет он почувствовал, что не один. Раньше он думал, что только он и Старые боги знают правду. Теперь он знал, что король разделяет его бремя.

— Тогда я согласен на этот брак, — сказал Торрхен. — Но я хочу, чтобы мой сын Брандон, как и будущие наследики и лорды Винтерфелла были воспитаны не только как северяне, но и как наследники которые знают о том, что грядёт. Они должен знать правду.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Эйгон. — И я хочу, чтобы ты знал: ты не один, Торрхен. Мы все будем сражаться вместе, когда придёт время.

--

31-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Торрхен вышел во двор, чтобы увидеть Гаргона на тренировке. Мальчик сражался с деревянным мечом против взрослого рыцаря. Гаргон двигался быстро, но не всегда точно, и рыцарь легко парировал его удары.

Однако Торрхен заметил одну вещь: мальчик не сдавался. Он падал, вставал, падал снова — но продолжал сражаться. В нём была та же упрямая жилка, что и у северян.

Когда тренировка закончилась, Гаргон подошёл к Торрхену, вытирая пот со лба.

— Я знаю, что я ещё слаб, — сказал он. — Но я учусь. И я буду учиться, пока не стану достаточно сильным, чтобы защитить свою семью.

Торрхен улыбнулся. В словах мальчика не было хвастовства — только чистая правда.

— Ты напоминаешь мне моего старшего сына, Брандона, — сказал Торрхен. — Он тоже никогда не сдавался.

Гаргон улыбнулся в ответ:

— Тогда, возможно, мы поладим, лорд Торрхен.

--

Вечером, когда солнце село за горизонт, Торрхен стоял на стене замка, глядя на огни столицы. Рядом с ним стояла Лиарра, которая молча смотрела в ту же сторону.

— Отец, — сказала она тихо, — он хороший человек. Я видела это.

— Я тоже, — ответил Торрхен. — Но помни, дочка: в южных землях люди носят маски. Мы должны быть уверены, что он всегда будет таким, каким мы его видели сегодня.

Лиарра кивнула, но в её глазах было что-то, что подсказывало Торрхену, что она уже приняла решение.

Торрхен посмотрел на север, где за горизонтом лежали земли его предков. Он думал о сне, который видел прошлой ночью: о стене из льда, о драконах, летящих над ней, и о человеке с серебристыми волосами и чёрными глазами, который стоял на вершине и смотрел вперёд.

Возможно, это был знак. Возможно, Старые боги говорили с ним.

Он не знал наверняка. Но он знал одно: время идёт, и лёд и пламя уже начали своё движение навстречу друг другу.

— Мы будем готовы, — прошептал он в ночную тишину. — Клянусь богами, мы будем готовы.

Глава 25. Висенья I

31-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Ночь.

Висенья стояла у окна в своих покоях, глядя на огни столицы. Турнир должен был начаться завтра, и город гудел от предвкушения, но она чувствовала лишь холодную пустоту в груди. Что-то изменилось. Эйгон стал другим после того, как поговорил с Торрхеном Старком.

Она знала, что сегодня ночью всё решится.

Когда стражник постучал в дверь, Висенья уже была готова. Она надела чёрное платье с серебряной вышивкой — цвета её дома, цвета ночи и пламени. Она