Тихий шаг - Надя Сова

Захар выпрямился, после всего, что он уже перенес, сдаваться не хотелось. Жители деревни должны ответить!

Рядом махнуло хвостом какое-то круглое существо. Почему-то они все представали перед Захаром как смесь каких-то домашних животных. В этот раз ему явился невозможно толстый черный сфинкс с длинным хвостом, на конце которого висела горящая кисточка. Сфинкс склонил голову набок, словно ожидая приказа.

Сверху раздался треск. Балка прогорела и обвалилась.

Глава 15

Уголек

КОГДА ОНА ПРИШЛА СЮДА В ПЕРВЫЙ РАЗ, деревянные дома вызывали трепет и ощущение, что еще чуть-чуть – и прикоснешься к забытой тайне. Когда она пересекла мост во второй раз, на душе было гадко. Хотелось кричать и плакать, но слез не было. Все уже вырыдала там, в хостеле. Лишь бы Старх был жив, она готова выдержать что угодно, но только не смерть мастера. И что бы там бабушка ни говорила о том, что он обещал ее защищать, дал какую-то странную клятву, оказался повязанным – все чушь. Она, Алина, тоже должна была его защищать и включать голову. В итоге Старха похитили, а она вернулась в место, куда обещала себе больше не соваться.

Захар осторожно взял ее за руку. Такой простой жест, но Алина почувствовала, что еще немного – и она снова расплачется. Хотелось что-то сказать, а удалось лишь кивнуть. Вот как так получается? Наум всю дорогу держал ее, обнимал, даже пытался как-то утешить – а в душе было пусто. А этот странный ехидный московский писатель едва коснулся – и внутри родился хаос. Мальчик-бариста тоже поехал с ними, и Алина до сих пор не поняла почему. В голове не укладывалось, что в одном теле может быть несколько сознаний, а Захар все пытался что-то узнать. Сажа, нечистая сила, неживая – все так походило на сказки прабабушки, которые та тихонько рассказывала ей на ночь. Так давно это было.

Деревня выглядела заброшенной. От домов мало что осталось, и Алина с ужасом подумала, что придется вытаскивать вещи из-под завалов. Взгляд шарил по тем местам, где буквально вчера случилась бойня. Она боялась снова увидеть тела. Но везде было пусто. Захар рядом ерничал и ругался на бариста, тот отвечал. Алина прислушалась. Старх – сажа, сажа-наблюдатель. Возможно, это ему подходило. Он не был суперкомпанейским, часто погружался в музыку и перебирал ноты. Алина вспомнила, как он однажды вернулся очень загруженный, сел за фортепьяно и что-то сыграл такое, от чего даже Наум прослезился. Потом Старх ни разу не повторил этой мелодии, как бы его ни просили.

– Почему?

Это был вопрос даже не к диалогу Захара и бариста. В воздух.

Почему это все происходит? Почему нельзя было просто провести десять дней, погрузившись в местную культуру и быт? Зачем это все?

Впереди замаячила фигура. Алина не часто встречала этого деда, но запомнила его имя – Стефан Иваныч. Самый молчаливый из всех. Он, конечно же, коршуном набросился на Захара. И почему постоянно на него? Почему не на Алину? Не на этого незнакомого мальчика? Почему все шишки опять Захару?

Алина видела, как меняется взгляд у Шумнова. Становится более отстраненным, холодным. Он все больше закрывался в себе, и от этого вокруг все словно покрывалось инеем. Вещи перенесли в трапезную. Стоило Алине заглянуть в помещение, где они всей компанией обедали, внутри что-то оборвалось. На столах лежали тела, покрытые белыми простынями. Они буквально светились в полумраке. Возле столов в кучу свалили вещи. Алина сразу узнала свой рюкзак. Грязный, но не порванный. Признаться, она переживала, что местные просто раздерут все в клочья.

Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна ходили вокруг трапезной и поливали все какой-то жидкостью из канистр. Не раздерут – сожгут. Вместе с телами, которые никогда не доберутся до дома. Очень стало жалко Ясну и Лану. Они такого не заслужили.

Захар уже перетаскал почти все вещи и немного замешкался над последними сумками. Рядом занервничал бариста. Стефан Иваныч оказался слишком близко. Алина пропустила момент, когда он подошел. Тяжелая трость взметнулась и упала на голову бариста, тот сказать ничего не успел, тут же рухнул на землю.

– Вы что делаете?! – закричала Алина.

Акулина Игоревна встала поперек дороги, мешая Алине кинуться к Евдокии Микулишне. Та уже захлопнула дверь в трапезную и подперла ее. Чиркнула спичка. Стефан Иваныч подошел к самой двери и что-то сказал туда. Огонь занялся сразу. Сухое дерево трещало. Алина пыталась вырваться из цепких рук двух баб и кричала.

Они заперли Захара! Они хотят сжечь Захара!

– Вы монстры! – срывая голос, орала Алина. – Что он вам сделал? Что вы все на него ополчились!

Стефан Иваныч подошел и ударил ее тростью в живот. Резко пропал воздух, стало очень больно. Алина согнулась и упала на землю. Во рту появился солоноватый привкус.

– Знаешь, казнь такая была, – спокойно сказала Акулина Игоревна. – Палками человека забивали.

Алина в ужасе подняла взгляд на женщину.

– За предательство, за то, что уничтожила наш дом. – Акулина Игоревна смотрела сверху вниз. К ней подошла Евдокия Микулишна и передала доску.

Алина попыталась отползти, но наткнулась на тело бариста.

– Очнись! – Она лихорадочно затрясла его за плечи. – Очнись, прошу тебя.

Парень поморщился, открыл глаза и непонимающе посмотрел на Алину. Перевел взгляд на остальных.

– Женщина, вы что делаете? – Он чуть не подпрыгнул, когда увидел в руках Акулины Игоревны доску. – Как я здесь оказался?

Из трапезной послышался глухой удар. Захар попытался выбить дверь.

– Там кто-то есть? – почти шепотом спросил бариста.

Алина впервые почувствовала такую беспомощность. Сумасшедшие старики сейчас забьют палками ее, а потом и этого парня, который даже не понимает, что случилось. Потерял память, или то, что им руководило, утратило контроль. А Захар сгорит.

Стефан Иваныч встал за спиной, переложив трость в другую руку. Алину всю трясло, она уже представила, как дед бьет бариста. Дурная фантазия живо рисовала хруст костей.

Со стороны трапезной послышался треск, и огромная крыша провалилась внутрь горящего здания. Хотелось кричать, броситься туда, в самое пекло, чтобы достать Захара. Но Алина сидела и смотрела, как огонь пожирает дерево.

– Думаю, на этом можно и закончить, – ласково проговорил Стефан Иваныч и замахнулся.

– Взять их.

Алина услышала приказ. Черные тени метнулись из ревущей огнем трапезной и окутали деда. Тот заорал, попытался сбросить с себя непонятные сгустки, но те лишь сильнее прилипали к одежде и коже.

– Тварь! Дрянь! – ругался Стефан