Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

сделать существование выживших хоть малую долю лучше, продолжая загонять людей каторжным трудом. Терпение у его рабов лопнуло, когда очередная экспедиция, отправленная им в руины городка километрах в пятидесяти от Солара, вернулась притащив с собой стазис-контейнеры полные деликатесов – то есть самой простой по прежним временам еды, сейчас же полностью пропавшей и заменённой трофеями охотничьих групп.

Верно говорят – сытый голодного не разумеет и верно это в обе стороны. Пир, что Михалыч закатил для своего ближайшего круга и оказался той спичкой, что может спалить огромный лес. Озлобленные, возмущённые до предела люди, легко разоружили пьяную охрану, а затем, ворвавшись в зал, где пировала элита, поставили Михалычу ультиматум – либо всё всем, либо…

Вторую часть требований им озвучить не удалось – поднявшийся на ноги Михалыч указал мятежникам на дверь, прогнав их прочь из города, их же руками и восстановленного.

– А что вы его не пристрелили? – Не сдержавшись, перебиваю Лиса, но он лишь пьяно улыбается:

– Так Михалыч же. У него, в те дни, авторитет был ого-го какой. Спаситель! Герой! Орёл! А он, – Лис сплюнул, метясь в огонь, но промахнулся: – Оказался мальчик наш не орлом, а сукою, – пропел он, цитируя какую-то песню.

Выстрелить в него так никто и не решился, а утром, после долгих споров, мятежники раскололись на две группы, ещё более раздробив людей, переживших катастрофу.

Самые непримиримые, не готовые терпеть над собой любую власть, к счастью таких было мало, ушли в леса, обосновавшись в небольших лагерях, отстреливая любого, неосторожно попавшегося им на глаза. Большая же часть, признав Лиса своим вожаком, основательно прошерстила склады Солар-сити, а после, загрузив понравившееся добро на последние бывшие на ходу машины, двинулась сюда, на дальний от Солара берег моря.

– Пон-нимаешь, – привалившийся к моему плечу Лис, пьяно вздохнул: – Мммечта у нас была. Построить корабль и уйти. К Юж-жным островам.

Его очередной вздох был более похож на храп, и мы осторожно уложили его не песок.

– Теперь до утра спать будет, – его помощник, Дима, прозванный Солёным, уселся рядом со мной: – Но так-то да, верно всё Лис сказал. Корабль мы построить хотели. Вернее, отремонтировать. Ты про Тихона слыхал?

– Это про рыбака? – Киваю: – Того, что на остров и побережье переправляет? Да, слыхал.

– Там на мели контейнеровоз засел. Жуть сколько сил мы угрохали, пытаясь его с мели снять.

– Не вышло?

– Не, – мотает он головой: – Крепко засел. Вот и остались тут. Ну как тут, – тотчас опроверг он сам себя: – Мы везде. Часть тут, часть в Туннелях обжилась, кто-то Коровку предпочитает. В общем – приспособился народ. Кто как смог, тот и приспособился.

– Ясно, – понимающе опускаю голову, вглядываясь в пляшущие языки огня: – А что ты рпо кабана говорил?

– Соревнование – стрельба по мишени «бегущий кабан». Слыхал про такое?

– Угу.

– Вот ты этим кабаном и будешь. А как надоест – то синяя пуля и привет. Так что даже и не думай.

– Да я и не думал вовсе. Я так, для образования спросил. Общего. Михалыч мне…

– Михалыч! – Перебивает он меня: – Михалыч то, Михалыч сё! Ты у него спроси, ну как он очнётся, чего это он ворота из Солар-сити закрыл? Юго-восточные.

– Юго-восточные? Что-то не помню таких. Из Солара же только три выхода.

– Было четыре, – Солёный сплёвывает в огонь: – А он одни закрыл. Туда грузовики подходят. Откуда, с чем – неизвестно. Понял теперь какая это крыса?

– Ну… – пожимаю плечами, делая в памяти зарубку. Угу, родной, спрошу. К вам ведь тоже приходят, но ты про это молчишь.

– Ты в палатку иди, его я сам дотащу, – поднимается он на ноги: – Темнеет, да и погода на дождь. А шершней ночью бить – последнее дело. Особенно, если гроза будет. Койку свободную бери и до утра спи. А утром я тебе помогу. Ну, с делом твоим. Михалыч, он сука, но Петровича уважить надо.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Более того – повсюду на песке виднелись лужицы, полностью подтверждавшие прогноз Солёного о ночном ливне.

Быстро завтракаю у костра, как у самого уютного места в этом основательно подмокшем мире. Завтрак мой прост – банка тушёнки и несколько глотков воды из ещё Соларовских запасов – здесь, несмотря на то, что Купол считается своеобразной столицей ЧеЗед, еды нет. Может, конечно, её и продают, но мне – чужаку, на вопрос: – «А у вас пожрать есть что?» – Часовой, что, нахохлившись бродил у укрепления из бетонных блоков, лишь помотал головой и немедленно отвернулся всем своим видом высказывая отсутствие желания болтать с нейтралом.

Солёный появился, когда я, до блеска выскребя консервную банку горбушкой батона, допивал воду, прикидывая куда тут принято выбрасывать мусор.

– Уже готов? – проводил он взглядом пустую жестянку, заброшенную мной за ближайшую дюну – увы, но урн, или банальной ямы для мусора я так и не нашёл.

– Стой! Чего творишь! – Стоило мне только размахнуться, готовя отправить бутылку вслед за банкой, как Солёный неожиданно ловко выдернул её у меня из ладони: – Это ж пластик! Соображать надо! – Усиливая эффект сказанного он постучал пустой бутылкой по своему лбу.

Развожу руками: – Ну пластик, и что?

– А то! Полсотни бутылок, немного меди и тысяча гильз у тебя в кармане! Понял?!

Теперь бутылка прошлась по моей голове. Ну ладно, спасибо, что не той трубкой, что вчера.

– Ты, Сэм, как вчера родился, – качает он головой дивясь моему незнанию: – Сам с красными патронами ходишь, а как их делать – и не знаешь.

Это правда – в моей бандольере торчало несколько красных цилиндриков, но то, что их можно сделать из самого простого мусора я и не догадывался. Что ж, Солёный, спасибо, буду знать.

– Кстати о патронах, – меняю тему, протягивая к нему руку: – Ствол вернёте? С патронами? А то у меня сомнения, что пчёлы, обрадовавшись гостю, сами свои жала из хвостов повыдёргивают.

– Не пчёлы, а шершни и нет, не верну, – он откровенно смеётся, видя ошарашенное выражение у меня на лице: – Ага! Испужался? Хе-хе! Вот! – Сняв с плеча короткий пистолет-пулемёт, он протягивает его мне: – Из этой игрушки шершней бить куда как сподручнее. И вот ещё, держи, – закидывает он мне на шею ремень небольшой сумки в которой блестят снаряженными патронами четыре изогнутых магазина.

– Эээ… Спасибо.

Перевешиваю сумку на бок: – Спасибо, Солёный! Так я пойду.

– Ага. Пойдёт он. До второй дюны и назад. Трупом.

– Радиация?

– Она самая, родной. Эх… Чтобы ты без нас делал, – сокрушённо покачав головой он вытаскивает из-за пазухи респиратор и небольшой жёлтый прямоугольник.

– Дозиметр, на пояс повесь, – протягивает он мне брусок с небольшим окошком – индикатором заряда. Сейчас он показывает все